Что же тут сложного? - Эллисон Пирсон

Когда Эмили вернулась от Джесс, в тот самый вечер, когда Ричард сообщил мне о Джоэли и к нам приехал Седрик, ученик из Германии по обмену, дочь по моему лицу догадалась, что я все знаю. Мы взялись за руки, пошли наверх, сели на мою кровать и заплакали. “Прости. Прости. Прости”, – одновременно твердили мы друг другу.

– Прости, родная, что я ни о чем не догадалась.

– Ну что ты, мам, это ты прости, что я ничего тебе не сказала.

Ей было мучительно больно показывать мне порезы, а мне – мучительно больно на них смотреть, но Эмили все же пришлось тяжелее. Мне следовало догадаться, что эта зараза началась с Лиззи Ноулз. Какой-то глупый мальчишка-музыкант ушел из группы, и Лиззи предложила своей компании присоединиться к культу #РежьЗа, чтобы показать, как они преданы своему кумиру и как опечалены его уходом. Эмили рассказала, что вся эта история развивалась в твиттере: там публиковали целые схемы, как нужно резать себя, и девушки всего мира делились фотографиями своих порезов. Ужас. Психолог пояснил, что Эмили оказалась особенно уязвима, поскольку стыдилась из-за того, что ее белфи облетело весь интернет, и она боялась, что друзья ее бросят. У человека моего поколения весь этот бред не укладывается в голове, а уж то, что нынче это обычное дело, – и подавно. Вы только посмотрите на собравшихся в приемной юных женщин, которые пытались справиться с болью душевной, причиняя боль ни в чем не повинному телу.

– Кейт, привет.

Я поднимаю глаза. Синтия Ноулз. (Спасибо, Рой, я и так ее узнала. Кто еще это может быть, в розовом костюмчике от “Шанель”.)

– Забавное место для встречи, – говорит Синтия. – В какое все-таки странное время мы живем. – Нервный смешок. – Лиззи вот учудила. Да и Эмили, похоже… Так не вовремя.

– Что?

– Экзамены через несколько недель. Надеюсь, до тех пор это все закончится. Ведь оценки за эти экзамены повлияют на отметки в аттестате. Я пыталась выбить для Лиззи отсрочку от экзаменов, но самоповреждение пока что не относится к случаям потери трудоспособности, я узнавала. А мы не хотим, чтобы эта история помешала им, – унизанной кольцами рукой Синтия обводит комнату, полную глубоко несчастных девочек, – достичь того, чего мы хотим.

Знаете, бывают такие минуты, когда весь накопившийся в душе гнев вдруг находит идеальный объект. И этот объект – Синтия.

– Единственное, чего я хочу, – говорю я, – чтобы Эмили была счастлива, знала, что мы ее любим, и понимала, что по сравнению с этим все остальное неважно. И мне не нужно, чтобы она сдавала экзамены на отлично, дабы поддержать мою самооценку, я не пустое место. О, а вот и Эмили.

Эмили выходит из двери напротив и смущенно машет мне.

– Привет, мам.

– Привет, родная, поехали?

Эмили берет меня за руку, мы направляемся к выходу, я оборачиваюсь и напоследок говорю:

– И вот еще что, Синтия.

– Да, Кейт.

– Пошла бы ты в жопу.

– Мам, ты обругала маму Лиззи, – замечает Эмили по пути к машине.

– Правда? Как же я так. Это нехорошо. Ну что, по молочному коктейлю?

Джули – Кейт

Привет, у мамы все хорошо, освоилась дома. За Стивена не волнуйся. Мы все решили. Просто камень с души. Если понадобится моральная поддержка при разводе – пиши. Я в этом эксперт мирового уровня!

Целую, Дж.

От кого: Кейт Редди

Кому: Кэнди Страттон

Тема: 50-летие

Привет, дорогая, нет, на свой чудовищный день рождения я совершенно ничего не хочу. За всей нашей неразберихой я о нем даже забыла и уж точно не буду праздновать. Отмечу тихо с детьми и собакой.

Даже не знаю, как тебе об этом рассказать, но, в общем, выяснилось, что Эмили наносит себе раны. Ее чудесный учитель сказал мне, что это теперь обычное дело. То есть они все этим занимаются – и девочки, и мальчики. Я нашла в гугле сайты об этом, полная жуть.

Для меня это все другой мир. Я знала, что нужно опасаться анорексии, но чтобы ТАКОЕ. В мои шестнадцать никто себя не резал.

Но Эм уже получше, слава богу. Она посещает психолога, ей нравится, он выписал ей таблетки, чтобы справиться со стрессом. Мы ходили на семейные консультации в клинике; Ричард, нужно отдать ему должное, очень нас поддержал. Наконец-то и от его учебы хоть какой-то прок. Ура!

Лечение еще не закончено, займет какое-то время, но Эмили перестала резать себя и больше не прячет шрамы, и все говорят, что это добрый знак. Спит в моей кровати, как в детстве, и меня так и тянет обнять ее и утешить. Сказать по правде, спать с Эмили куда приятнее, чем с ее отцом.

Ты пишешь, мол, ну и пусть теперь Ричард живет со своей фитнес-эльфийкой долго и несчастливо. Я оценила шутку и отчасти даже согласна с тобой, что он это заслужил, но иногда ловлю себя на мысли, что Ричард, наверное, был несчастен со мной, жизнь порой жестока, в ней всякое случается. Особенно когда двадцатишестилетняя нимфа предлагает тебе заняться с ней осознанностью.

Впрочем, я стараюсь не унывать. Подбадриваю детей, говорю, мол, “все к лучшему”, как говаривала мадам Джекилл миссис Хайд. Ничего, прорвемся. Через пару недель кончается мой договор с “ЭМР”. Если его не продлят, не знаю, как мы будем жить, учитывая, что в недалеком будущем мне, скорее всего, придется содержать еще и близнецов. Помолись за меня!

Отвечаю на твой вопрос: да, Джек действительно объявился, и мы с ним даже стали любовниками – правда, ненадолго. Он великолепен, как мы и думали. Вдобавок напоил меня чаем с топлеными сливками, то бишь вообще идеал мужчины. Но я все равно его прогнала. Жизнь и так слишком сложна. К тому же, к тому же я уже большая девочка, мне почти неназываемое количество лет, и я сама справлюсь. По всем причинам, о которых я тебе написала выше, я сама у себя сейчас не первым пунктом в списке дел.

Но я пока держусь.

Люблю,

хх

К.