Три поросёнка и другие сказки - Сергей Михалков

Всё это видел Бумажный Змей. Он не стал дожидаться ответа на письмо: ему и так было ясно, чем всё это кончится. Он незаметно поднялся над палатками и полетел.

Поручение Фантика было выполнено.

И снова на городской площади собрались дети.

Пистолетик и Таракан сидели на широких плечах Отважного Путешественника, держась за его бронзовые уши. Даже Фантик с театральным биноклем в руках пристроился на макушке памятника.

Все с нетерпением и надеждой смотрели в безоблачное небо.

– Летит! Летит! – завопил Пистолетик. – Летит!

Фантик поднёс к глазам бинокль:

– Это галка!

Потом пролетела ворона, которую тоже издалека не за того приняли.

Потом пролетела ещё одна галка.

Наконец появился долгожданный почтальон. Он появился неожиданно и совсем не с той стороны, откуда его ждали. Его отнесло ветром, и он вылетел на площадь из-за городской башни, чуть-чуть не зацепившись хвостом за стрелки часов.

– Они возвращаются! Готовьтесь к встрече! – прокричал он, опускаясь на крышу башни.

– Ура-а-а!.. Ура-а-а!.. Ура-а-а!..

Этот радостный клич возник у подножия памятника и, нарастая, троекратно прокатился по всей площади.

– Дай я тебя расцелую! – кричал Фантик Бумажному Змею, хлопая в ладоши. Театральный бинокль упал на землю, но почему-то не разбился.

– Змей! Змей! – позвал Малыш.

Площадь была пуста: всех, кто на ней был, как ветром сдуло…

Бумажный Змей взмахнул хвостом:

– Лови кончик!

Малыш подпрыгнул, изловчился и поймал кончик хвоста.

– А теперь подтягивайся!

Малыш полез вверх по хвосту, работая руками и ногами.

– Молодец! А теперь держись за меня, как держался, и – полетим!

И они полетели.

Когда они были уже высоко, Малыш спросил:

– Послушай, Змей! Тебе тут тоже не понравилось?

– По правде говоря, такая свобода не по мне! – ответил Бумажный Змей. – Всё-таки должен же быть какой-то порядок…

Фантик носился на своём велосипедике из одного конца города в другой – распоряжался, командовал, советовал и проверял. Ужасные дети готовились к торжественной встрече родителей. Никто точно не знал, когда они появятся, поэтому надо было как можно скорей подмести улицы, накормить птиц в клетках и полить цветы в горшках, застелить постели, перемыть грязную посуду, отмыться как следует самим – словом, успеть сделать тысячу дел, из которых каждое было самым важным.

Пол в кондитерской «СЛАДКОЕЖКА» блестел как зеркало.

На столиках, на стульях, на стенах и на подоконниках не осталось и следа от недавнего сражения сладкоежек.

В школьных классах было чисто и уютно, как в первый день школьных занятий. На всех классных досках было красивым почерком написано: «Добро пожаловать!» Такая же надпись красовалась на воротах школы.

Пистолетик со всей командой орудовал на улице Мушкетёров.

Вооружившись несколькими пожарными шлангами, они смывали со стен домов, витрин и заборов то, что они с таким вдохновением создали в первый день Праздника Непослушания.

– Долой войну! – кричал Пистолетик и направлял тугую водяную струю на танки, идущие в наступление. И танки зелёными ручейками стекали по забору на тротуар, и пушки исчезали, будто их и не было, и ракеты прерывали свой полёт, размытые водой…

Что говорить, Ухогорлоносикам было, конечно, жалко самим уничтожать плоды своей фантазии, но Фантик решительно сказал им:

– Если уж приводить город в порядок, то начать надо с улицы Мушкетёров. В противном случае, вас никто не поймёт!..

«Почему не поймёт? – думал Пистолетик, который больше всех вложил сил в раскрашивание улицы. – Почему не поймёт? Война нарисована по-настоящему. Всё понятно… Война!» Но спорить с Фантиком он не стал: дети договорились во всём беспрекословно слушаться Фантика – временного коменданта города.

Ровно в полдень первые колонны родителей организованно вступили на площадь имени Отважного Путешественника.

Выстроившись, как на параде, стояли перед ними их дети и внуки. Причёсанные, вымытые мальчики в глаженых костюмчиках и начищенных ботинках. Нарядные девочки с бантами в чистых, расчёсанных волосах. Тихие и послушные. Готовые выполнить любое поручение, задание или просьбу. Образцовопоказательные дети!..

– Какие-то они не такие!.. – Доктор Ухогорлонос смотрел на маленького мальчика с морщинистым лицом, похожим на печёное яблоко, стоявшего на несколько шагов впереди остальных детей.

В руках он держал букетик анютиных глазок.

Папы, мамы, бабушки и дедушки растерялись. Они ожидали совсем другой встречи: бурных объятий, слёз радости, криков восторга…

– Какие ужасные дети!.. – прошептал доктор. – Неужели они могли так измениться за три дня! Что с ними случилось? Это же просто какие-то маленькие старички!..

И тут вдруг маленький старичок взмахнул букетиком анютиных глазок, и по его сигналу строй образцовых детей дрогнул и рассыпался с невероятным поросячьим визгом.

Все дети, как один, бросились разбирать взрослых…

– Отпустите меня! Я не ваш, я не ваш! – кричал чей-то дедушка, отбиваясь от напавших на него чужих внуков.

– Это не ваша мама! Это наша мама! – вопил Таракан, отнимая у близнецов свою перепуганную маму.

– Это не я! Это не я! Я здесь! Я здесь! – кричал не своим голосом доктор Ухогорлонос, взобравшись на пьедестал памятника и махая соломенной шляпой, чтобы привлечь внимание своих Ухогорлоносиков, бросившихся в погоню за чьим-то отцом…

С оторванными пуговицами, в измятом платье, всклокоченные и потерявшие в уличной возне не одну пару очков, счастливые папы, мамы, бабушки и дедушки, разобранные своими детьми и внуками, разошлись наконец по домам.

Только Фантик вернулся домой один. Он лёг на свою железную кроватку и заснул спокойным сном человека с чистой совестью. Во сне ему приснилось, будто он преподносит Турнепке букетик анютиных глазок…

Наступило утро.

Пережив трёхдневный Праздник Непослушания, город зажил нормальной жизнью: на уличных перекрёстках заморгали светофоры, показались пешеходы, заработал уличный транспорт. В Булочной появился душистый хлеб, в Молочной – свежее молоко и кефир, в Зеленной – овощи и фрукты, в Мясной – парное мясо, в кондитерской «СЛАДКОЕЖКА» – мороженое всех сортов и пирожные.

Парикмахеры надели белые халаты и встали у своих кресел. Доктора положили в свои чемоданчики шприцы, трубки и молоточки. Аптекарь открыл запертый на два ключа шкафчик с ядами. Учителя отточили свои красные карандаши, а повара – большие кухонные ножи.