Три поросёнка и другие сказки - Сергей Михалков

ДОКТОР УХОГОРЛОНОС.

ПРИЁМ ВЗРОСЛЫХ ТОЛЬКО ПО ПОНЕДЕЛЬНИКАМ

ОТ ДВУХ ДО ПЯТИ ЧАСОВ ДНЯ.

ПРИЁМ ДЕТЕЙ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ

ДНЯ И НОЧИ.

В квартире царил полный ералаш.

Разукрасив с обеих сторон улицу Мушкетёров, Ухогорлоносики и Таракашки пришли к обоюдному согласию: если Пистолетик замечательно изобразил войну, то Таракашки проявили большую изобретательность в изображении животных. Кроме того, они нарисовали паровоз, который тащил за собой пятнадцать вагонов, и ещё дополнительно одного синего кота с зелёными глазами.

Придя к выводу, что никто никого не перерисовал, а значит, не победил, обе стороны решили отпраздновать необычный урок рисования на квартире Ухогорлоносиков, где они и собрались, перемазанные красками всех цветов радуги, весёлые и довольные: с самого раннего утра они творили что хотели и никто не сделал им ни одного замечания.

Теперь они сидели кто на чём в кабинете самого доктора и… курили! Да, да! Совершенно точно: курили!..

Таракан, который после проглоченного мороженого окончательно потерял голос, раздобыл где-то папиросы и ящик сигар и поровну распределил их между всеми. Себе он взял самую большую и толстую сигару, чтобы как следует «прочистить горло». Пистолетик набил табаком старую трубку отца и, лежа на полу, дымил из неё, как паровоз.

Несмотря на раскрытое окно, дети в комнате так накурили, что с трудом различали друг друга. Девочки, которые сами не курили, кашляли, задыхаясь в табачном дыму, но терпели.

Репка с отвращением докурил папиросу и, пошатываясь, пошёл к двери.

– Куда ты? – спросил Пистолетик. – Никто ещё не уходит. Кури дальше!

– У меня кружится голова! – ответил Репка, едва успев схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.

У некурящего Фантика сразу потемнело в глазах, когда он перешагнул порог комнаты. Он не выносил табачного дыма, но он ведь не мог повернуться и уйти. Как можно бросить детей в беде? А если что-нибудь случится? И вот ведь уже случилось: возле двери на полу лежит без сознания маленькая девочка!

Фантик собрал все свои силы и вытащил Турнепку на лестничную площадку. Вдохнув свежего воздуха, Турнепка пришла в себя.

– Я не умерла? – спросила она тихо, увидев над собой морщинистое личико Фантика. – Фантик! – прошептала она и улыбнулась. – Фантик! Я тебя знаю. Я тебя видела в цирке, ты вылезал из ящика с голубями… Ты меня спас? Ты добрый…

Фантик помог Турнепке подняться.

– Репка, где ты? – позвала она слабым голосом.

– Я тут, – послышался ещё более слабый голос.

– Ты живой?

– Не знаю.

– А здесь Фантик!

Услышав знакомое имя, курящие дети поднялись со своих мест. Кто из ребят не знал этого артиста из группы лилипутов! Все знали! Это он появлялся верхом на маленьком пони и потом вдруг куда-то исчезал для того, чтобы оказаться под куполом цирка в ящике с белыми голубями. Фантик! Значит, он один не ушёл из города! И остался с Ужасными детьми!

Косточка вытаращенными глазами смотрела на Фантика.

Таракан попробовал закричать «ура!», но горло у него так и не прочистилось после сигары, и он смог только издать звук, похожий на шипение водопроводного крана, когда нет воды.

– Дети! – обратился Фантик к ребятам и закашлялся. – Пожалуйста, не думайте, что я пришёл рассказывать вам о вреде курения! Я оказался здесь совершенно случайно: мы с Косточкой ехали мимо и увидели дым из окна. Мне показалось, что вы уже горите. Я не буду вам мешать. Но на всякий пожарный случай запомните мой адрес: улица Циркачей, дом номер семь.

Кашляя и прикладывая к глазам платок, Фантик вышел из комнаты. Нет, он не плакал, хотя было от чего прослезиться!

Таракан, Пистолетик и ещё несколько Ухогорлоносиков и Таракашек выползли из комнаты на лестничную площадку, чтобы посмотреть на Фантика и проводить его, но их почему-то стошнило. Наверное, от чистого воздуха…

А Фантик уже катил на своём детском велосипеде по городу, и на душе у него было тревожно и неуютно.

Тросточку себе он так и не купил: все магазины были закрыты…

Под вечер дети разбрелись по домам.

Таракашки остались ночевать у Ухогорлоносиков.

С головной болью, простуженные и обкуренные, лежали они где попало и как попало: кто на креслах, кто на стульях, а Таракан и вовсе под роялем на полу.

Репка и Турнепка ушли к себе домой. Ухогорлоносики предложили и им переночевать, но свободные места оставались только в ванне.

– У меня болит горло. Я не могу глотать, – пожаловалась Турнепка перед сном.

– А у меня болит голова. Что мы будем делать, если заболеем?

– Лечиться лекарствами.

– Какими?

– Всякими.

– Всякими нельзя. От всяких можно ещё хуже заболеть.

– Правда жаль, что Фантик не доктор?..

Турнепка тяжело вздохнула.

– Мне жарко. Достань мне из холодильника ледышечку пососать…

Часы на городской башне пробили полночь, потом час, потом два и три часа ночи, а Фантик всё ворочался и ворочался на своей железной кроватке. Только под самое утро он забылся коротким, беспокойным сном. Во сне он спасал детей от пожара, вытаскивал из воды, снимал с крыши и отнимал у них спички и папиросы. Его разбудил тревожный стук в дверь.

На пороге стоял Репка.

– Что случилось? – спросил Фантик, протирая глаза и ёжась от утреннего холода.

– Турнепке плохо, она умирает! – ответил Репка и заплакал.

– Что с ней?

– Не знаю. Она заболела. Ночью она звала маму, а теперь она молчит и ничего не отвечает, когда я её спрашиваю.

– Хорошо, – сказал Фантик. – Я сейчас оденусь…

Турнепка лежала с закрытыми глазами, когда Фантик дотронулся до её лобика. Лобик был горячим. Турнепка открыла глаза и заморгала ресницами.

– Фантик! Ты пришёл меня спасать? Полечи меня немножко, чтобы я не умерла!

Фантик присел на краешек кровати.

– Я ведь не доктор. Я только могу попробовать.

– Попробуй, пожалуйста!

Фантик задумался. Он никогда не лечил детей. Может быть, дать Турнепке выпить стакан горячего молока с мёдом? При простуде Фантик всегда пил горячее молоко.