Три поросёнка и другие сказки - Сергей Михалков

– Это печальная история, – не сразу отозвалась кукла.

– Расскажи мне её! Я люблю грустные истории.

– Их легко слушать. Труднее быть их участником.

– Да, конечно… Но расскажи мне.

– Хорошо! – согласился Щелкунчик. – Слушай… Когда-то я жил в счастливой стране, которая называлась Джокондой. Этой страны нет ни на одной карте, но она находится сразу же за Снежным королевством и королевством Сластей.

– Разве есть такие государства? – удивилась Люба.

– Я никогда не вру! – обиделся Щелкунчик. – Всё это чистая правда. Как и то, что я сейчас с тобой разговариваю… Так вот, если хочешь слушать, не перебивай меня!

– Я слушаю…

– Нашей Джокондой управлял простой, весёлый человек, которого все звали просто по имени – Николас. Он был обручён с королевой Сладкоежкой Второй из королевства Сластей, потому что сам с малолетства был страшным сластёной.

– Вроде меня!

– Ты вновь перебила… – рассердился Щелкунчик. – Я же просил не перебивать! А то запутаюсь, всё забуду. Ведь это было давно!..

– Прости, Мило! – извинилась Люба. – Я буду молчать.

Собравшись с мыслями, он продолжал:

– Так вот, однажды на Джоконду напало полчище Мышиного короля. Мы храбро сражались, но их было больше – и они победили. Потерпев то ужасное поражение, Николас сдался на милость мышам и стал служить их Мышиному королю. Обладая злой колдовской силой, Мышиный король превратил и слабовольного Николаса в колдуна. Но при этом… лишил его памяти. Николас забыл про свою невесту Сладкоежку Вторую и решил вдруг жениться на молодой танцовщице, которая его совсем не любила. Та девушка, которую звали Парлипа, как в это ни трудно поверить… любила меня.

– Любила Щелкунчика? – воскликнула Люба, не понимая, что удивлением своим обижает рассказчика.

Щелкунчик прервал свою историю и сердито взглянул на Любу:

– Да… Она любила меня! Но при чём тут Щелкунчик? Я же в то время был уже капитаном войск Джоконды, молодым… и весьма симпатичным человеком.

– Извини, – попросила Люба. – Я не хотела тебя обидеть.

– Я и не обижаюсь, – ответил Щелкунчик.

– А что же случилось дальше?

– Николас захотел от меня отделаться, чтобы я не помешал ему жениться на Парлипе!.. Он превратил меня в уродливого деревянного солдата. В куклу! Куклу вывезли за город и выбросили в канаву. Там меня и подобрал бродячий комедиант. Долгое время блуждали мы с ним по свету…

– И ты всё время молчал?

– Я никогда не молчал. Я всегда разговаривал! – с чувством собственного достоинства произнёс Щелкунчик. – Но никто не мог услышать меня. Это было частью коварного колдовства. Никто не мог услышать, кроме ребёнка, который бы пожалел меня… Заметил и пожалел! На меня должна была упасть тяжёлая, горючая слеза… Но дети не плакали надо мной. Они смеялись! И вот сегодня, впервые, такая слеза упала…

– Ты думаешь, что я тот самый ребёнок? – спросила Люба.

– Очевидно, – ответил Щелкунчик. – Ведь ты же услышала меня! Да? Услышала?.. А я уже потерял надежду. Какое счастье, что из всех кукол ты выбрала именно меня. И унесла с собой… Спасибо тебе!

Люба погладила Щелкунчика по голове.

– Мне показалось, что тебе очень одиноко стоять день и ночь в окне этой лавки игрушек. Ты был весь в пыли. И в самом дальнем углу, как будто тебя наказали…

– Толстая Матильда не вытирала меня. Она вообще меня не любила, – грустно сказал Щелкунчик. – Я её раздражал… Ей казалось, что я отпугиваю детей. Когда ты подошла к витрине, у меня закололо в том месте, где было когда-то сердце. Я сразу понял, что и ты одинока…

– Да, одинока, – призналась Люба. – Никто не понимает меня.

– Ты хочешь до конца помочь мне? – спросил Щелкунчик.

– Конечно! – не долго думая, согласилась Люба. – Но что надо сделать?

– Видишь белого журавля? Того, что стоит возле окна и смотрит в него?

– Чучело? Вижу…

– Это такое же чучело, как я деревянная кукла! Белые журавли – особые птицы. Подними меня и посади ему на спину.

Люба подняла Щелкунчика, усадила на белого журавля. И тот… переступил с ноги на ногу. Попытался расправить крылья…

От неожиданности Люба зажмурилась. Когда она открыла глаза… на журавле сидел не деревянный солдат, а бравый молодой офицер. И не сидел вовсе, а восседал, будто в седле.

– Спасибо тебе! – произнёс офицер и протянул Любе руку. – Надеюсь, мы ещё встретимся! Пока же знай только, что имеешь друга, который умеет быть благодарным…

– Нет, Мило! – воскликнула Люба. – Я хочу лететь с тобой!

– Нельзя, – тихо возразил офицер. – Твоё место дома, в семье… К тому же завтра утром ты должна идти в школу!

– Дома никто не понимает меня. Я полечу с тобой! – настаивала девочка.

– Это опасно.

– Я не боюсь мышей!

– Но мне придётся сражаться!

– Я буду рядом с тобой…

– Меня могут убить!

– Пусть тогда убьют и меня…

– Просто не знаю, что делать… – растерялся бравый офицер. – Ты же ещё ребёнок!

– Я попытаюсь поскорей вырасти! И потом… Стыдно напоминать, но ты должен меня отблагодарить. Или нет? Ведь ты сам сказал, что умеешь быть благодарным…

– Умею… И должен! – сдался Мило. – Пусть будет по-твоему. Но дай слово ни на шаг не отходить от меня. И делать всё, что я прикажу!

– Обещаю… Обещаю! – торопливо проговорила Люба и вскарабкалась на спину журавлю, которому уже явно не стоялось на месте. Он рвался за окно в ночное звёздное небо…

– Держись покрепче! – скомандовал Мило.

Люба обхватила его обеими руками и прижалась к спине. Мило махнул рукой, – и в распахнутое окно вырвался, как из плена, белый журавль с двумя всадниками на спине…

Затрезвонил старый будильник, обрывая, как он это привык делать, Любин сон в самом волнующем месте. Люба проснулась, но долго не могла сообразить, что происходит: только что она летела над спящим городом, над его парками и садами, покрашенными в светло-жёлтый лунный цвет, обгоняя облака, набухшие от будущего дождя, – и вдруг очутилась в своей постели. Ей пора вставать, потому что если она сейчас же не поднимется, не оденется, не умоется, не почистит зубы и не позавтракает, то опоздает в школу.

Люба любила спать – и всегда радовалась вечерней поре. Ну, а в тот день она просто не могла дождаться, когда наконец стемнеет. И можно будет опять провалиться в сон!..