Легко ли быть человеком. Сказки для взрослых - Людмила Кузнецова-Логинова

Ну, а рыженькая, та проще всех в жизни устроилась. Обычным инженером на заводе работала. Квартиру ей дали, замуж вышла, говорила, что по любви. Может и так. Уж очень глаза у нее светились, когда с парнем своим дружила. Он с ней на одном заводе работал и тоже инженером. Ничего парнишка, видный такой, хоть и из простой семьи. Ее любил очень, а когда трое детишек родилось, и совсем от счастья ошалел. Хотя шалеть вроде нечего, все трое – мальчишки. От одного их озорства пятый угол в своей квартире искать начнешь.

Подруги жалели рыженькую, помогали ей, чем могли. То тряпок из-за границы навезут, то что-то ценное на день рождения подарят. Детишек баловали, а те от них и подавно без ума были. Соберутся, бывало, у рыженькой, дети кричат, возятся, а вдруг и подерутся. Шум, гам. Ужас. Подруги за голову хватаются: «Как ты живешь только?» А она ничего, улыбается. Худенькая, невысокая, тихонько так своим парням что-то скажет, те сразу: «Мамочка, прости, больше не будем». Муж с нее глаз не сводит, сразу видно, что очень уж крепко любит. И всегда-то он дома, всегда с женой – на работу, с работы, в магазин. На отдых, в воскресенье – с детьми, как только с ума не сойдут?

Подруги о себе начнут рассказывать, рыженькая вздыхает: «Ой, девчонки, как я вам завидую, как вы интересно живете! А я? Завод, магазины, дом, дети – кастрюли да сковородки да консервный завод – на всю бригаду целое лето заготовки делать. Мне б хоть денек так, как вы, пожить». А сама смеется, не поймешь, то ли правду говорит, то ли шутит. Муж ей подмигивает, мальчишки хохочут, подруги скорее за дверь. Сумасшедшая какая-то. Другая бы на ее месте от такой жизни на край света сбежала, а эта хохочет. Ну, нет ума – считай калека. Сколько раз ей говорила черненькая:

– Иди в науку, ты умная, толковая, вон на заводе твоих рацпредложений сколько! Хорошую карьеру бы сделала, может, кандидатом наук была бы.

Беленькая вторила:

– Не хочешь в науку, ко мне иди. У тебя в самодеятельности лучше всех получалось. Конечно, сначала статисткой будешь, а там училище театральное закончишь – может, главные роли получишь.

Рыженькая смеется и головой только качает:

– Что вы, девчонки, бесталанная я, это вы такие способные да талантливые, куда мне до вас.

Вот и поговори с ней!

Так и жили подруги, пока Союз не рухнул. А там все переменилось. В театре почти не платили, фильмы почти не снимали, и даже самые известные и народные артисты на мель сели. Не снимают, на роли не приглашают, молодежь нахальная откуда-то появилась, им все нипочем. Нахрапом да натиском берут. И то сказать, их время пришло. Беленькая сникла, в депрессию впала, таблетки горстями глотает. Не помогает. Сидит сиднем в четырех стенах. Только подруги остались, одна отдушина – с ними рядом побыть.

Наука тоже не в чести оказалась, никому не нужны были новшества да открытия. Зарубежные ученые крепко на поворотах обходить стали. Денег же и вовсе не платили, зарплату по полгода ждать приходилось. Черненькая тоже в депрессию впала. Муж отдалился, работу потерял, где-то устроился, но совсем уж не то. Нет, жену не бросил и денег сколько-нибудь давал, но холодно ей с ним было. Если он дома, молчит, читает что-то, но чаще всего он либо в командировке, либо на даче. Может, завел кого? Подруги хотели было вмешаться, сами уж сколько раз об этом толковали, да как-то не решились. Черненькая подружка ни разу на эту тему не заговаривала, похоже, ей было все равно. С дочерью тоже контакта не было. Дочь совсем в заграничной жизни погрязла. Работала, а в отпуск по миру ездила, очень уж ей мир посмотреть хотелось. Иногда звонила родителям, справлялась о здоровье, но, сколько ее ни звали, не ехала. А к ней поехать – денег не было. Так что черненькая тоже одна в четырех стенах сидела.

Что касается рыженькой, то, всем на удивление, ее жизнь в корне переменилась. В какой-то момент они с мужем свое дело открыли по производству стекол, машины тонировали, стекло продавали и тихонько-тихонько выбились из нищеты, в которую весь завод впал, а потом и вовсе забогатели. Сыновья выучились и с ними рядом стали – образовалось семейное дело. И споро, ладно да дружно покатился их поезд по жизненной дороге. Опять же все вместе и на работе, и на отдыхе. Жили все рядом, ребята женились и купили квартиры в одном доме с родителями. Жены тоже влились в работу на семейной фирме, и, глядя на их дружную, любящую и заботящуюся друг о друге семью, нельзя было не порадоваться за рыженькую.

Подруги и радовались, хотя порой им было отчего-то грустно и одиноко. Нет, не потому, что их забыли – рыженькая всегда старалась найти время для подруг. Но вот беда, времени-то у нее почти и не было, все съедала работа, разросшаяся семья, да и что греха таить, хотелось и ей мир посмотреть. Пусть поздно, но теперь и у нее с семьей появилась возможность часто ездить за границу. Теперь уже она привозила подарки черненькой и беленькой, она же заботилась об их быте, как могла, так что подруги не бедствовали. Только вот отчего-то тоска, уныние и грусть стали их постоянными спутниками.

И вот пришли однажды черненькая и беленькая в тот же парк, где прошло их детство, сели на ту же скамейку, где встретились в далеком прошлом с загадочным мужчиной и таинственной старушкой. Зрелые, солидные женщины, прожившие большую часть жизни, сели и задумались. Всплыли из далеких лет слова, сказанные незнакомыми людьми и предсказавшие их будущее.

Почему они сбылись? Может, и вправду когда-то с ними повстречалась волшебная тайна, и кто виноват в том, что прожили они свою жизнь так, а не иначе? Что помешало им прислушаться к голосу тайны, понять ее и, может быть, пойти другой дорогой по жизни, избрать другие ценности, другие ориентиры? Кто же это знает и кто бы смог взять на себя смелость и сказать им, что прожили они свою жизнь не так и что надо было бы все по-другому?