Легко ли быть человеком. Сказки для взрослых - Людмила Кузнецова-Логинова

– Да ты че, совсем сбрендил, вроде не пьяный еще. Кто ж тебя здесь пальцем тронет, в деревне все свои?

– Не, у него морда еще позавчерась разбита была, и третьего дня, и четвертого, почитай уж три недели фингалами украшается, – подал свой голос буфетчик.

– Ну, вот третьего дня тебя кто расцвечивал? – допытывались собутыльники.

– А какой день-то был? – спрашивает мужик.

– Четверг вроде.

– Дед Пихто. Ну да, четверг – дед Пихто, его день.

Собутыльники притихли, подозрительно глядя на бедолагу.

– А вчерась кто?

– Конь в пальто. Пятница и среда – его.

– Слушай, ты, если твоя у тебя все мозги выбила, мы, конечно, сочувствуем, но спрашиваем основательно: кто выволочил тебя вчерась?

– Я и отвечаю, конь в пальто, – напористо заявил мужик.

– А позавчерась дед Пихто, – ядовито сказал один из собутыльников.

– Позавчерась, – почесал мужик ушибленную голову, – ежели четверг, то точно так получается.

Тут все, включая буфетчика, вышедшего из-за стойки, грозной тучей надвинулись на мужика:

– Если не скажешь честью, кто тебя отделал, мы вмиг спроворим добавку. Отвечай, не кочевряжься.

– Ой, милки, – заголосила подоспевшая супруга, срывая косынку и мотая в изнеможении в разные стороны растрепанной головой, – как жить с ним, как жить, ума не приложу! Такую околесицу несет, хоть убей или в психушку сдавай. Каждый день с битой мордой является и не говорит, таится, кто его так разрисовывает.

– Отвечай толком, кто вчерась бил? – сурово спросила дружина.

– Я и говорю толком – конь в пальто, то ж пятница.

– Что же это делается, а? – опять заголосила женщина. – Убью я его, точно убью. Так над людьми изгаляться… Люди добрые, всех в свидетели прошу, как он издевки над женой строит, терпения моего нет. Я из мяса и костей, а не из железа сделанная. Всем говорю – убью и убью. Все. Дошла до точки.

Тут и мужики загудели:

– Пойдем, все пойдем заявляться, что он точно издевки строит. Ему уважение оказывают, справляются, как, мол, до личности такой, фингалами уделанной, дошедши, а он изгаляется, шутки шуткует. Мол, а пошли бы вы все… К нему с душевностью, а он выделывается. Знать, мало били.

– Знамо дело, если тебе так на нормальный вопрос отвечают, у кажного руки станут чесаться накостылять такому за милую душу и того больше, – горячился невзрачный мужичонка, в прошлом не раз битый и нашим героем, и его законной нежной половиной, которой в недобрый для себя час попался под горячую руку.

– Убью, теперь точно убью, – словно в помрачении ума повторяла женщина, вытирая слезы, на которые эта тонкая натура вообще не была способна и которые сейчас, на удивление себе самой, градом катились по ее щекам, – лопнуло мое терпение. Пьет упырь окаянный из меня кровь. Винище хлещет, терпежу моего нет больше. Порешу его или себя, а так жить мочи моей нет, зенки зальет с самого утра и весь день под парами, ему трава не расти, как я страдаю. Всю душу вымотал.

– Да вроде работает, хоть и пьяный, – раздался чей-то робкий голос, – мужик-то работящий, ваньку не валяет.

– Уж и не знаю, чего он там валяет, а чего нет, но жить так больше не согласная я, невмоготу мне.

– А может, он пить не будет, бывает же такое, – не отставал прежний заступник.

– Куда не будет? Зарекалась ворона г… клевать, а как напалась, так и не рассталась. Сказала, не буду так жить, значит, не буду, а если тебе с ним повадно, вот и забирай его и живи с ним, коль такой заступник выискался.

Но заступник не унимался:

– Пущай он нам со всей серьезностью скажет, кто его валтузил, ну хоть третьего дня.

– Да, да, – закричал дружный хор, – говори, кто тебя третьего дня под орех разделывал? Не таись, мы все пойдем на того супостата, не дадим в обиду сельчанина. Ишь, моду какую взял, ворог проклятый, людей калечить. Говори, не боись!

– Третьего дня? – деловито переспросил мужичок. – Кажись, середа у нас была, – мужик стал загибать пальцы. – Значится, конь в пальто, его день.

– Ну, а в четверг, – недобро приблизилась дружина с женой и буфетчиком вкупе.

– Ясное дело, дед Пихто… – но больше уже мужику добавить ничего не пришлось.

Все дружно навалились на него и так его отделали, что мужик месяц в больнице лежал. А как вышел, в кабак ни ногой. И спиртного с тех пор до конца жизни в рот не брал. Вот как бабка мастерски заговорила.

Так что, если у кого беда такая приключится, адресок той бабки у мужика есть. Жена ему, как он в разум вошел, во всем повинилась, да мужик зла на нее не держал, знал, как она с ним настрадалась, а вот смеялся и он, и вся деревня точно до самой старости. Кличка у него так и осталась: во вторник, четверг и субботу – дед Пихто, а в остальные дни – конем в пальто кликали.