Девочка-мебель - Евгений Енин

– Эй! – тихо сказала она.

Никакой реакции.

– Эй! – закричала погромче.

Бормотание прекратилось.

– Гхм, гхм, – Янка откашлялась. – Я извиняюсь, а тут по-русски кто-нибудь говорит? Очень надо.

– Мы все имеем немного говорийть по-рюсски. Но исчо ошень плёхо. Мы только столько учить язык наша нова страна. Меня звайть стеллаж Вилли. Я быть ошень приятен.

– Привет, Вилли, – поздоровалась Янка. – У меня к вам дело.

– Дело это есть ошень хороший, мы есть ошень деловой мебель, из ошень деловой страна.

– Ну и чудненько.

Вокруг Янки-тележки к этому времени образовалось кольцо из самых разнообразных предметов обстановки. В отличие от собрания в квартире, сходились они тихо: новая мебель не скрипела и не трещала. Приковыляли на уголках даже подушки.

– Всем меня слышно? Хорошо. К вам тут заходили хозяева квартиры, на Ленинградском проспекте. Выбирали новую мебель, хотят заменить всё, что есть у них дома. Помните?

– Я, да, это есть быть одна недель в прошлом, – подтвердил ортопедический матрас, – ошень приятны люди, мы быть счастлив жить у них в дому.

– Вот об этом я и хочу вас предупредить. Там такое счастье, в этом дому, вам мало не покажется. Только мне надо переселиться во что-то деревянное, чтобы показать.

Янка обвела тем, что заменяло ей глаза, мебельный круг.

– Мы не иметь незанятый мебель, – огорчился компьютерный стол, – вам увашаемый телешка нет куда переселяйсь.

– Ну, неужели ничегошеньки свободного деревянного тут нет?

Янка начала волноваться, что у неё ничего не получится. После такого-то пути!

– Ох, ай-ай-ай, как мы не мог догадаться! – покатилась куда-то подставка под телевизор, – у нас тут есть много-много упаковка! – крикнула она издалека.

Вместе с обеденным столом подставка притащила несколько длинных деревяшек.

– Вот, добро пожаловаться, здесь совсем незанято, – скинула она деревяшки на пол.

Янка вздохнула. Она уже начала разбираться в предметах, подходящих для заселения, и становиться упаковочной деревяшкой – это вообще нищета какая-то. Но на что не пойдёшь ради доброго дела.

– Граждане мебель! – сказала она, когда ей удалось встать вертикально. – Посмотрите на меня. Я есть несчастный беженец… Тьфу!

Янка сама начала говорить с иностранным акцентом, заразилась.

– Я несчастная беженка из той самой квартиры на Ленинградском проспекте. Видите, до чего я дошла. До деревяшки. И сейчас я вам расскажу, почему. Это страшная история. Так что слабонервных прошу удалиться.

Мебель ахнула и отступила назад. И тут же снова шагнула вперёд, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Это, граждане мебель, несчастная квартира. Все, кто туда попадает, умирает страшной мучительной смертью. Потому что эта квартира заражена…

Янка сделала паузу. В пахнущей новой мебелью тишине дребезжали от страха тысячи дверок.

– Эта квартира заражена… Заражена… Жуком-древоточцем! – выкрикнула Янка. – Слушайте!

Мебель взвизгнула от страха и затихла. И услышала, как в деревяшке, в которой поселилась Янка, скрипит и тикает грызущий дерево жук. Тот самый жук, что щекотал правый бок трюмо. Янка захватила его с собой, это и был её план.

– О майн год! Мы не хотеть попадать в эту страшную смертельную квартиру! – возопил огромный шкаф в прихожую.

– Мы не хотеть! – хором подхватили остальные.

– Мы прибыть в вашу страна жить долго и счастливо! Мы не хотеть умереть изгрызенный жуком. Что же нам делать!? – из шкафа в прихожую со звоном вывалилась пара шурупов.

– Ну, одна идея у меня есть, – слегка покачнулась деревяшка-Янка, – но не знаю, подойдёт ли она вам…

– О, говори, говори, наша предупредительница! Мы сделать всё что есть в наших сил!

– В общем, всё просто. Вам надо им разонравиться. Ну, этим, мужу и жене, хозяевам. Когда они придут вас покупать, вы уж как-нибудь постарайтесь, чтобы где-то дверца не закрывалась, где-то стенку перекосило. Чтобы им на вас противно было смотреть. Поняли?

– Мы понять, мы понять! – радостно закричала магазинная мебель.

* * *

А ещё через неделю семейная пара вернулась к себе домой.

– Как мы вообще могли позариться на эту дешёвку? – удивлялась сама себе жена.

– Да, правду говорят, сейчас не умеют делать качественную мебель. Поток, ширпотреб, сляпают лишь бы держалось, и побыстрее продать. Капитализм! – соглашался с ней муж.

– То ли дело в наше время, – умилилась жена, – ты только посмотри. Да он ещё сто лет простоит. Он ещё нас переживёт.

Она с нежностью погладила изнутри стенку шкафа, куда складывала свитер.

Шкаф еле сдержался, чтобы не скрипнуть от счастья.

* * *

– А дальше что? – спросил Фёдор.

Не знаю. Я из той деревяшки сразу домой вернулась. И знаешь, как мне в фейской школе за прогул всыпали? Чуть на второй год не оставили. Я вообще по ночам уроки делала.

– А ты-то в чём виновата?

– Вот! И я говорю: в чём я виновата? А они сказали, что только ленивая фея может на столько времени застрять в трюмо. И если бы я хотела, сразу бы оттуда выселилась.

– Правда?

– Не знаю, – пожала плечами Янка. – Больше я в мебель не попадала. А у вас что интересного было? Как там гномы? Белка, Толстый, Малыш, Профессор?

– А ещё бутик сделаешь?

– Да сделаю, сделаю. Как в тебя столько влезает. Дай хлеб. Там, он в пакете, на подоконнике.

– О, пакетик.

Фёдор рассматривал пакет с хлебом, держа его перед собой на вытянутой руке.

– Что, «о пакетик»?

– Да был у нас случай.

– С пакетиком?

– По большой части с Малышом. Ну, и с пакетиком тоже.