Сказка о голубом бизоне - Станислав Хабаров

– Пора, – недовольно сказал маршал Дубас, – вынести приговор: помиловать или казнить?

– Казнить, – закричали разом Сажка и Хрюк.

– Казнить, – закивал головой писец.

– Казнить, – зашептала свита, привыкшая к частым казням.

Только Брезгливый Слон поморщился и напомнил, что в соответствии с существующим порядком нужно запросить перед этим Большой Электронный Мозг.

– Ступай, – приказал тогда маршал Дубас Патрульному Офицеру, – и попроси у Мозга разрешение на казнь.

Патрульный Офицер молча поклонился, отдал честь и подошёл церемонным шагом в королевской стене, сделал руки рупором и закричал:

– Милые фрейлины, откройте, пожалуйста, нижнюю дверцу и пропустите по делу в подвал дворца.

– Увы, мы не можем сделать этого. Большой Мозг занят, – ответили фрейлины. – Он выполняет задание принцесс. На сегодня ему задано обдумывание закона, утверждающего их вечную молодость. Посудите сами: короля всё нет, а с ним и обещанных женихов, а время идёт.

– И что с законом? – поинтересовался Патрульный Офицер.

– Большой Мозг с утра представил проект, по которому для сохранения вечной молодости требуется вечная темнота, и в темноте нужно говорить молодым голосом, чтобы было непонятно – сколько вам лет?

– Так поскорее утвердите закон и впустите меня.

– Проект был забракован, – отвечали фрейлины, – закон не устраивает принцесс. Ведь если вечная темнота, то кто увидит их новые платья? К тому же в темноте – скука, и в ней заводятся страхи. Поэтому Большой Мозг теперь обдумывает свой совет, его не следует отвлекать.

– Так как же нам быть?

– Обходитесь своими средствами, – отвечали фрейлины, а если уже вы такие бестолковые, то отправляйте посыльного в Страну Насмешливых Колдунов.

Патрульный Офицер вернулся ни с чем, и Дубас его отругал.

– Ты не выполнил мое приказание, – грозно сказал он. – Ты, должно быть, даже не понял его, и поскольку не понял, ты должен отвечать: Я не понял вашего приказания, но я его выполню. Ступай теперь с глаз долой. Привести сюда Прокурора.

Солдаты тотчас приволокли толстого заспанного прокурора.

Прокурор на ходу протирал глаза и на всякий случай повторял великие прокурорские заповеди:

– Можно всё, кроме того, что нельзя… Что написано пером, того не вырубишь топором… Что записано писцом, не оспорится истцом…

С прибытием Прокурора начался официальный допрос. Прокурор надел большие очки и начал задавать свои вопросы.

– Чтобы верить тебе, чужестранец, – объявил он скороговоркой, – нужно знать, кто ты есть. Назови своё ремесло.

– Я. – Художник, – ответил Художник, – я рисую всё, что придёт в голову.

– Бестолковое занятие, – произнес себе под нос Прокурор и спросил: – А какие в этом прок и польза?

– Я могу всё нарисовать и этим как бы остановить время.

– А его можно и так остановить, – заметил Прокурор. – Или запустить в обратную сторону, и если этого не делают то от того, чтобы не вышло путаницы. А потому это строго воспрещается и позволяется в исключительных случаях. А ты играешь со временем без разрешения, и мы обязаны тебя за это судить. Кто желает добавить что-нибудь к показаниям Художника?

Из беседки-тюрьмы раздался голос Маленького Охотника. Сквозь завесу цветов он звучал очень глухо.

– Чужестранца нельзя судить по нашим законам. Это наш гость. И он знает то, чего не знаем мы. Он это доказал: вырастил редис и обладает секретом Голубого Бизона.

– Но Голубого Бизона нет. Он выдуман, – сказал Прокурор. – Он, наверное, из страны Грез, а всё, что касается этой страны, преследуется законом.

– Нет, – возразил Маленький Охотник, – Голубой Бизон есть. Только вы его не видели. И чужестранцу известно, как развести бесчисленные стада на пустынных холмах Пограничья.

– Арестованному запрещено выступать в суде, – напомнил Брезгливый Слон, и Прокурор прервал Маленького Охотника.

– Так как же по-вашему получить Голубого Бизона? – спросил он Художника.

– По-моему очень просто, – ответил Художник, – нужно взять тысячу тараканов, а лучше две тысячи для верности и их столкнуть между собой.

– Тараканы толкаться не пойдут, – в раздумье сказал Брезгливый Слон.

– Сытые не пойдут, – подтвердил Прокурор. – Они на всё идут неохотно, а заморить их голодом, они становятся прозрачными и невидимыми. И это чистая теория. Да, где их взять, сытых?

Сажка и Хрюк задрожали при этих словах. В амбарах, откуда они воровали зерно, было полным полно жирных тараканов. Но если пойти за ними, то обнаружится и их воровство.

– Конечно, можно столкнуть и крыс, – размышлял Художник.

– Да, где их взять – поскреб затылок Прокурор. – Можно попробовать и проверить слова Художника. Ваше превосходительство, – обратился Прокурор к Дубасу, – прикажите….

– Ступай, – распорядился маршал, – спроси об этом Большой Мозг.

Патрульный Офицер молча поклонился и отправился к королевской стене.

– Милые фрейлины, – закричал он, – откройте нижнюю дверцу.

Но фрейлины-стражницы не сочли нужным ответить ему и с независимым видом прохаживались по стене, а когда фрейлины ушли, вместо них прохаживались их новые платья. И сколько не кричал Офицер, ему никто не ответил со стены.

И вдруг из темницы-камеры, где томился Маленький Охотник, высунулся необыкновенный букет. Его вырастил на горстке земли Маленький Охотник, поливая цветы слезами. Тут были розы и гиацинты, герберы и нарциссы и ещё многие другие цветы с мудрёными названиями, и у них был необыкновенный стойкий аромат и нежная расцветка.