Опасное лето - Туве Марика Янссон

Если бы малышка Мю была чуть побольше, она бы непременно утонула. А она легко, словно пузырек, вынырнула из водоворота и, отфыркиваясь и отплевываясь, показалась на поверхности. Она плыла как пробочка, и поток быстро уносил ее все дальше и дальше.

«Страсть как забавно, – подумала она. – Вот уж удивится моя сестра!»

Оглядевшись вокруг, она заметила плывшие рядом поднос для пирожков и шкатулку Муми-мамы. После недолгого раздумья (хотя на подносе еще оставалось несколько пирожков) она выбрала шкатулку и залезла туда.

Покопавшись в содержимом шкатулки и разрезав несколько клубков ангорской шерсти, она свернулась калачиком в уютной шерстяной ямке и безмятежно заснула.

Шкатулка с нитками плыла и плыла. Ее занесло в заливчик, где дом сел на мель. Покачавшись в прибрежных камышах, шкатулка наконец увязла в иле. Но малышка Мю не проснулась. Она не проснулась даже тогда, когда рыболовный крючок взвился над ней и зацепился за шкатулку. Крючок дернулся разок-другой, леска натянулась, и шкатулка осторожно поплыла.

Дорогой читатель! Приготовься к неожиданности. Случайности и совпадения творят чудеса. Ничего не зная друг о друге и о приключениях друг друга, семейство муми-троллей и Снусмумрик случайно оказались в одном и том же заливе, в самый вечер летнего солнцестояния. Это и в самом деле был Снусмумрик. В своей старой зеленой шляпе он стоял на берегу и таращился на шкатулку.

– Клянусь шляпой, это маленькая мюмла, крошка Мю, – сказал он и вынул трубку изо рта.

Он коснулся малышки Мю крючком и приветливо сказал:

– Не бойся!

– Я даже муравьев не боюсь, – ответила Мю и села в шкатулке.

Они посмотрели друг на друга. В последний раз, когда они виделись, Мю была такой маленькой, что ее едва можно было разглядеть, поэтому нет ничего удивительного, что они не узнали друг друга.

– Агу, детка! – сказал Снусмумрик и почесал за ухом.

– Сам ты «агу»! – ответила Мю.

Снусмумрик вздохнул. Он приехал сюда по важному делу, надеясь хоть немного побыть в одиночестве, прежде чем вернуться в Муми-дален. И вот какая-то растяпа Мюмла посадила своего ребенка в шкатулку с нитками. Ничего себе!

– Где твоя мама? – спросил он.

– Ее съели, – пошутила Мю. – У тебя есть какая-нибудь еда?

Снусмумрик показал трубкой на маленькую кастрюльку с горошком, попыхивающую над костром. Поблизости стояла другая кастрюлька с горячим кофе.

– Но ты небось пьешь только молоко? – спросил он.

Малышка Мю презрительно засмеялась. Не моргнув глазом, она проглотила целых две чайные ложечки кофе и потом съела в придачу по крайней мере четыре горошины. Залив огонь водой, Снусмумрик протянул:

– Ну и ну!

– А теперь мне снова хочется спать, – сказала малышка Мю. – Но мне больше нравится спать в карманах.

– Ладно, – сказал Снусмумрик и сунул ее в карман. – Главное то, что ты знаешь, чего хочешь.

Клубок ангорской шерсти она прихватила с собой.

А Снусмумрик отправился дальше по прибрежным лугам.

Девятый вал, обессилев, присмирел в бухте. Здесь во всей своей красе царило лето. От извержения вулкана остались лишь облака пепла да чудесные темно-багровые закаты, которыми частенько любовался Снусмумрик. Он не имел ни малейшего представления о том, что случилось с его друзьями в Муми-далене, и полагал, что они все так же мирно сидят на своей веранде и празднуют день летнего солнцестояния.

Иногда ему приходила в голову мысль, что, наверное, Муми-тролль заждался его… Но прежде чем возвратиться, Снусмумрик должен был свести счеты со Сторожем парка. И дело это можно было уладить лишь в день летнего солнцестояния. Завтра все уже будет в порядке.

Снусмумрик достал губную гармошку и принялся наигрывать старинную песенку Муми-тролля о том, как все зверюшки привязали бантики к хвостам.

Малышка Мю тотчас проснулась и выглянула из кармана.

– Я тоже знаю эту песенку! – закричала она.

И Мю запела своим тоненьким и пронзительным, похожим на комариный писк голоском: