Секретарь для злодея - Дора Коуст

— Садитесь за стол. Я сам приготовлю. У меня есть только черный, — открыл он шкафчик над мойкой.

— Это хорошо, — пробормотала я, поправляя Аришке одеяло.

Все это время она и не думала засыпать. Тихонько лежала в переноске, разглядывая новый для себя мир. Интересно, что она видела вокруг? Уже потихоньку начинала концентрироваться на чем-то одном, но все равно взгляд ее гулял.

— А вы за здоровое питание? — поинтересовалась я, чтобы заполнить тишину.

— Я? Нет, — ответил он, а я ощущала, как на его губах появляется улыбка. — Я люблю все вредное, но вам ведь сейчас многое нельзя.

Я стыдливо покраснела от такого намека. Он лишь мельком взглянул на мою грудь, чтобы точно дать понять, о чем говорит. Естественно, он имел в виду кормление, но мне почему-то стало не по себе. А еще я растерялась. Растерялась, потому что он входил в мое положение даже в таких мелочах, как еда. Представив, как он сейчас будет давиться сухой гречкой и безвкусной рыбой, я его пожалела.

— Я могу вам что-нибудь приготовить. Другое, — дополнила я свой ответ, так и не притрагиваясь к еде.

— Зачем? — удивленно вскинул он брови, выключая чайник еще до того, как свисток набрал полную мощь и напугал бы Аришку. — Я неприхотливый.

Ели в молчании. Старалась не выглядеть совсем деревней, но хотелось быстрее разделаться с поздним ужином и уйти обратно в комнату. Я прямо-таки ощущала себя помидором под его изучающим взглядом. Павел не скрывался — смотрел на меня в открытую, и его это вообще не смущало.

— Давайте я помою посуду? — спросила я, когда с едой было покончено.

Аришка ворковала, что-то рассказывая, а мужчина смотрел на нее с каким-то детским восторгом и беззастенчиво передразнивал.

— Зачем? Для этих дел есть посудомоечная машина, — ответил мужчина, убирая при этом тарелки в раковину.

Поставив на стол кружки, сахарницу и вазу с печеньем, он вновь внимательно оглядел меня, будто выискивая что-то такое, что было ведомо только ему.

— Рассказывайте, что у вас приключилось? — обратился он ко мне так легко и так… Будто в душу наступил. Нельзя же быть таким бесцеремонным.

— А можно я не буду ничего рассказывать? — осторожно спросила я, не желая расплачиваться за помощь неблагодарностью. — Мы завтра уедем, честное слово. Нам бы только утра дождаться.

— Хорошо, — коротко ответил он, вставая из-за стола.

— Спасибо, — прошептала я сдавленно. — За все.

Наверное, я его все-таки обидела. Забрав с собой кружку, я взяла переноску и отправилась обратно в комнату. Павел шел чуть позади. Уже в спальне он сухо объяснил мне, как открыть розетку, но поблагодарить его за помощь, я не успела. Мужчина вышел и закрыл за собой дверь.

— Я дура, да? — тихонько спросила я у Аришки.

Дочка пробормотала что-то невнятное, но мне показалось, что она снова меня ругает. Где-то там в ее словах пряталась фраза: «А есть сомнения?» — но об истинном смысле я могла лишь догадываться. Проверив памперс, я обработала кожу присыпкой. Когда прочищала нос, она чихнула и посмотрела на меня с недовольством. А что поделать? Мне это тоже не нравится.

Ползунки натягивать не стала. В комнате было достаточно тепло. От царапок мы давно избавились — еще в недели три, а потому Аришка осталась только в боди. Его и одеялка будет достаточно.

— Ну что? Сделаем последний рывок? — поинтересовалась я, перекладывая ее на живот.

Всегда удивлялась любознательности малышей. Для них каждый день — это новое открытие. Аришка уже старалась держать голову, пыталась приподниматься на руках, но, как и все малыши, быстро уставала, поэтому так называемые тренировки мы делали короткие, но проводили часто в течение дня.

Ариша вообще меня поражала. Она родилась семимесячной и первый месяц провела под куполом, но за этот же месяц легко набрала вес до двух килограмм. Когда нас выписали домой, счастью моему не было предела. Я не любила больницы. Да и кто их любит? Наедине с ребенком как-то спокойнее.

В развитии она нисколько не отставала от других деток, которые родились в положенный срок. Все делала как по часам, согласно своему возрасту. Первые недели я до трясучки боялась, что она может умереть, но постепенно этот страх притупился. Нет, не ушел совсем, потому что, когда она родилась, я вдруг поняла, сколько смертельных опасностей поджидало ее буквально за каждым углом, но со своими страхами я научилась справляться самостоятельно. В конце концов, она не первый ребенок на земле. Просто нужно избегать ситуаций, которые могут обернуться неприятными или трагичными последствиями.

— Уфф! — произнесла Аришка, будто устала, прильнув головой к пеленке.

— Что, ласточка? Потрудились, пора бы и честь знать, — перевернула я ее на спину и накрыла одеяльцем.

Не снимая халата, быстро юркнула под холодное одеяло. Горел только бра, но на ночь я выключать его не стала. Пока еще спали со светом, но скорее из-за меня, чем из-за Аришки. Когда вскакиваешь посреди ночи, в темноте ориентироваться не слишком удобно.

— Ложкой снег мешая, ночь идет большая…