Секретарь для злодея - Дора Коуст

— Хорошо. Держи телефон включенным и, если позвонят, дай мне трубку.

— Но зачем? — искренне вопросила она, а в дрогнувшем голосе угадывалось волнение.

— Чтобы на суде ты могла сказать, что не препятствуешь их общению с дочкой. Работай, птичка. А я пойду кормить нашего птенчика.

Слова вырвались непроизвольно, но я сумел удержать лицо. Оговорился так нелепо, однако даже не успел подумать, прежде чем сказал. Ощущал себя как на минном поле. Одно неверное слово — и эта птичка испугается, вспорхнет и улетит. Так, что уже не поймаешь.

Уже думал над тем, как ей быть. Не видел других вариантов, кроме как взять ответственность за них на себя. Если у ребенка будет дом, у Марины — работа и собственные деньги, то по суду дочка без вариантов останется с ней. Другой вопрос: как решить проблему с деньгами, которые девушка так опрометчиво переслала мужу?

Посему выходило, что эти деньги — собственность обоих супругов, но предполагал, что Иван не дурак, чтобы до сих пор держать их на своем счету. Если он перекинул их кому-то другому, то вернуть навряд ли получится. Отговориться про эту трату он может чем угодно. Занимал и был должен, например. Это лишь детали, которые не влияют на исход, но помочь хотелось. Хотелось наказать человека, который решил поступить так подло с собственной семьей.

Я знал Ивана. Не был хорошо знаком, но мы уже встречались на нескольких совещаниях и корпоративах. Он метил на должность начальника отдела, и я не видел причин не допустить этого, потому что как работник он меня полностью устраивал, а вот как человек… Мне предстояло разобраться в этом деле, предстояло взглянуть на случившееся с другой стороны. И нет, выяснять все у подчиненного не собирался. У меня имелись свои глаза и уши, которые всегда все знали и успевали видеть то, что не видел никто другой.

— Ольга Николаевна, добрый вечер.

— Добрый, добрый, — согласилась секретарь, но я даже через трубку слышал, как она шуршит бумагами. — Сегодняшнюю встречу перенесла на понедельник. По завтрашним будут распоряжения?

— Вот за что я вас всегда ценил, так это за понимание.

— Ммм… — протянула она. — Раз подхалимничаете, значит, точно встречи нужно переносить. Утреннее совещание?

— Проведем по скайпу, — решил я, потому что понимал, что пока не могу оставить Марину одну с Аришкой.

Как бы девушка ни храбрилась, а по ее лицу сразу было понятно, что ее самочувствие пока оставляет желать лучшего. Ничего срочного в офисе меня не ждет, а над встречей с корейцами и личностью предателя я мог подумать и дома. Собственно, как и отслеживать котировки на металлы запросто мог по ноутбуку.

— Записала. Что еще от меня требуется? — с готовностью отозвалась женщина.

— Ольга Николаевна, а хотите премию? — улыбнулся я, давая Аришке бутылочку со смесью.

— Я скоро только на одну премию жить и буду, — рассмеялась женщина. — Если вы про наш предыдущий разговор, то документы я подготовила и как раз собираюсь вам их завезти.

— И это отлично, — кивнул я, будто через трубку секретарь могла это видеть. — Но у меня к вам еще два дела. Первое личное, а второе — еще более личное.

— Буду минут через тридцать.

— Все легко, Аришка, — довольно улыбнулся я девчушке, откладывая телефон и беря ее на руки, чтобы ей было удобнее. — Осталось только подготовить твою маму.

— К чему подготовить? — высунулся из комнаты любопытный нос.

Увидев на моих руках Аришку, Марина замерла и почему-то покраснела. Постаралась спрятаться за документами, но я отлично видел ее глаза. Она смущалась и… Это выглядело очень мило. И по-настоящему. Даже захотелось знать, о чем она думает. Будто услышав мои мысли, девушка решительно взглянула на нас, но решимость тут же спала, словно и не было.

— Ты что-то хотела сказать? — поинтересовался я, выше приподнимая бутылочку.

— Глупость, — призналась она, пожимая плечами.

— Ничего страшного. Скажи, — мягко подтолкнул я ее, потому что понимал, что нам нужно разговаривать для того, чтобы уживаться в одной квартире. Молчанка точно ничем не поможет.

— Тебе очень идет с Аришкой на руках, — произнесла Марина и покраснела еще больше.

— А тебе очень идет улыбаться, — хотел я сделать комплимент, но получилось, что только сильнее смутил. Надо было быстро менять тему: — Мы тут с Ариной решили, что тебе нужно прогуляться по магазинам. Осилишь?

— Я и сама хотела попросить, если честно. И в банк заехать нужно, чтобы подать заявление на восстановление карты. Мне на этот счет пособие на Аришку приходит. Только… Ты уверен, что тебе будет несложно посидеть с Аришей?

— С Аришей посидит мой секретарь. Но волноваться не о чем, — добавил я поспешно, завидев сомнение в ее глазах. — Ольга Николаевна уже сидела с ней утром. По опыту эта женщина и тебя, и меня переплюнет: двое детей, трое внуков. Не переживай.

— Это трудно, — скривила она губы в натянутой улыбке.

— Понимаю, но ты ведь не сможешь быть с ней всегда. Девочка повзрослеет, и тебе придется отдать ее сначала в садик, потом в школу. Считай это маленькой подготовкой. Обещаю, мы не оставим ее надолго.

— Хорошо, — сдалась Марина, но я видел, насколько трудно ей далось это решение. — Кстати, я посмотрела договоры. Мне кажется, что они хотят на вас…

— Нажиться? — подсказал я ей, усмехаясь. — Это я уже понял.

Аришка покушала, и я закинул бутылочку в мойку, чтобы положить девчушку себе на грудь с левой стороны и очень-очень легонько постучать по ее спинке. Такая маленькая, такая хрупкая. Самому страшно, но Марина должна быть уверена в том, что я знаю, что делаю.

Своеобразный кряк я расслышал отчетливо, но полотенце было не жалко. Протерев Аришке любопытную моську, я положил ее на диван — прямо на пеленку. Вовремя. Девчушка надулась и сделала то, что любят делать все младенцы, когда их оставляют без подгузников.

— Ой! — хотела Марина кинуться к дочке, но я остановил ее жестом.

— Даму прерывать неприлично, — усмехнулся, направляясь к шкафу за новой пеленкой и штанишками. — Тем более что беспокоиться не о чем. Там клеенка.

— Вот эта? — с трудом сдерживая смех, указала девушка рукой на столик, на котором лежала злополучная клеенка.

— Ну… — протянул я задумчиво, стараясь не рассмеяться. — Диван кожаный, так что тряпочкой протрем.