Виринея, ты вернулась? - Александра Миронова

В восемь утра Анатолий притормозил у дома Веры. Та уже ждала возле калитки. Светлые брюки, легкая кофточка и кожаная куртка. Волосы Вера распустила – они оказались густыми и длинными.

– Вы моя королева, – льстиво заметил Борис, выскакивая из машины и открывая перед Верой дверь. Как всегда, в безупречном костюме, пошитом на заказ итальянским портным.

– Оставьте. – Вера скользнула внутрь и протянула Борису большой пакет. – Вот, в дорогу, если проголодаетесь.

Анатолий завел двигатель, Борис открыл пакет. Салон роскошной иномарки затопил запах свежей выпечки.

– Вы богиня, я уже говорил? – сладко зажмурился Борис, вдыхая аромат еще теплой сдобы.

– Про богиню ничего не слышала, была только королева, – усмехнулась Вера.

– Смело плюсуйте к светскому и божественный статус.

Пирожок с капустой был съеден незаметно, за ним последовал второй и третий. Вкус детства, совсем как у мамы. Хотя, если подумать, даже вкуснее, чем у его вечно затурканной мамы, потихоньку гаснущей от унылой жизни среди болот и не имевшей сил на домашний уют и выпечку.

– Расскажите мне о сделке, – попросила Вера, отвлекая Бориса от поглощения пирожков.

– Сделка как сделка, в принципе, – пробормотал тот с набитым ртом, – но я обжегся на простом деле, когда вас не было рядом, сейчас дую на воду.

– Обожглись?

– Да.

Борис дожевал, с грустным вздохом отложил пакет с выпечкой в сторону, вытер губы салфеткой и пояснил:

– Я купил дом. Заплатил много денег, а потом сделка неожиданно оказалась недействительной, а хозяин дома как сквозь землю провалился. Пока я его не нашел, – он сделал ударение на слове «пока». – Дом жалко, – грустно добавил он, – разваливается, а ведь можно было вернуть его к жизни. Интересный проект вырисовывался.

– Вы реанимируете дома? – удивилась Вера. Ей всегда казалось, что Борис занимается разными, мало вразумительными, скучными видами бизнеса, но чем конкретно, ее особо не интересовало.

– Да, – оживился Борис, – я покупаю старые дома, изучаю их историю, потом сам делаю эскизы, и по этим эскизам строители и художники и ведут работу. Хотите посмотреть?

Он достал телефон и с гордостью, словно новоиспеченный папаша, демонстрирующий миру лысого младенца, начал показывать Вере фото «Кухмистерского», «Бала-маскарада» и «Будуара».

– Вот, моя работа.

Вера была искренне поражена:

– Вы сами это придумали?

– Да.

– Но зачем? Могли бы фитнес-клуб построить или какой-нибудь многоэтажный дом.

– Затем, что мне больно смотреть, как умирают старые дома, – буркнул Борис и спрятал телефон. Эта тоже его не поняла. Никто не понимает.

– Я понимаю, о чем вы, – вдруг мягко сказала Вера.

– Мысли читаете? – огрызнулся Борис.

– Нет, мы еще в той зоне, где я ничего не могу прочесть. Просто я вас понимаю. У меня такие же отношения с землей. Если я вижу заброшенный и неухоженный кусок земли, мне физически больно. Хочется дать ему жизнь, вдохнуть свежее дыхание, заставить плодоносить, осеменить его, если хотите, – она рассмеялась.

– Да! Именно, это как женская утроба, в которую ты вместо творца вдыхаешь жизнь.

Он посмотрел на Веру внимательно.

– Так что же вы хотите купить сейчас? Тоже дом? – вдруг смутилась та.

– Да. Объявился у нас тут один товарищ, из Польши. Туда его родственники уехали еще до Первой мировой, прихватив с собой все документы на собственность. И сейчас он решил воспользоваться правом репатриации и предъявить права на несколько домов, усадеб и один замок, может, вы знаете, в соседней области у нас.

Вера кивнула.

– Так вот, – продолжил Борис. – Поляк оказался ушлым, притащил с собой армию адвокатов, нашел вход в нужные двери – и вуаля, вернул собственность дедули. Только вот что с ней делать – не придумал. Желания инвестировать в родную землю нет. Никто с замками связываться не хочет – сложностей выше крыши. Тем более замок у нас в реестре культурного наследия. В общем, помыкался и обратился ко мне. А я на этот замок давно засматриваюсь. Он некогда был княжеской гостевой резиденцией.

– И вы бы хотели сделать там гостиницу? – догадалась Вера.

– Именно. Признайтесь, вы все-таки читаете мои мысли, Виринея?

– Нет, но я и без этого неплохо соображаю, – улыбнулась она.

– Так вот, поляки, конечно, люди щепетильные, но мне будет спокойнее, если вы на него посмотрите. К тому же деньги на кону немалые, я вкладываю почти все, что есть в свободном обороте. Не могу себе позволить обжечься, как с тем несчастным домом. Эта реставрация, похоже, станет делом всей моей жизни.

– Хорошо, я поняла. Когда сделка?

– В два часа.

Вера кивнула и посмотрела в окно. Они проехали мимо военного полигона и въехали в Калиновку. Женщина закрыла глаза и подумала о дочери. Нечеткая картинка, очень нечеткая. Глеб у них дома. Что он там делает?