Изменницы - Элизабет Фримантл

– Мне приказали следить за каждым вашим шагом, – сообщил мне Киз, помогая мне спешиться.

Мы с ним обменялись улыбками. Значит, Елизавете не известно о нашей дружбе. Киз последние дни поддерживал меня, как стена, и его скромные комнаты, расположенные недалеко от Уайтхолла, стали для меня настоящим убежищем после огромных и гулких дворцовых залов. У него я могла в течение пары часов в день хотя бы притвориться, что веду относительно нормальное существование.

Мы встречались днем, когда во дворце почти ничего не происходит; все радовались, что двор еще не вернулся и у нас нет обязанностей. Пегги и Дороти по очереди читали книгу стихов; Уолтер, брат Дороти, играл на лютне. Он исполнил песню, которую особенно любила Кэтрин; музыка пробуждала во мне воспоминания о счастливых временах. Но стоило мне подумать о прошлом, и я понимала, что даже самые счастливые времена омрачались той или иной печалью или заботой.

Мы с Кизом играли в шахматы, сидя у окна, но я была невнимательна; смотрела, как лодки скользят по грязной воде, и думала о сестре.

– Ваш ход, миледи, – напомнил Киз.

Я посмотрела на доску и улыбнулась ему, он ответил тем же. Увидела, что дело мое почти безнадежно – я сделала несколько неверных ходов, и фигуры Киза окружили моего короля.

– Вы выиграли, Киз, – сказал я. – Извините, что не была более достойной противницей.

– А давайте сыграем партию в «примеро»! – предложила Пегги.

– Я согласен. – Уолтер положил лютню на стол. – Вы слышали о том, как Арундел проиграл королеве в «примеро» почти сто гиней?

– Я слышал, – ответил Киз. – И видел собственными глазами, как он выбежал из дворца страшно расстроенный и разбил ногой подставку для посадки на лошадь.

– Он не единственный, кто проиграл королеве крупную сумму, – засмеялась Пегги. – Мы, фрейлины, стараемся не играть с ней. Она ужасно злится, когда проигрывает, поэтому все чувствуют себя обязанными поддаваться ей – и разоряются.

– И оказываются в положении просителей; стоят перед ней на коленях и просят очередное имение, наверное, для того, чтобы расплатиться с долгами, – заметил Уолтер, насмешив даже меня.

Все как могли старались поднять мне настроение.

Мы сели за стол, и Киз стал тасовать карты, затем сдал их с ловкостью жонглера, несмотря на то что руки у него огромные. Я наблюдала за ним; его добрый взгляд переходил с одного гостя на другого. Время от времени он смотрел и на меня. Я была очень благодарна ему за то, что он так часто приглашает нас к себе. Скоро вернется двор, нам придется проводить почти все время во внутренних покоях королевы, и мне будет очень недоставать нашего убежища.

Мы играли быстро и в основном молча; лишь время от времени объявляли масть или раскрывали карты. Наконец победительницей вышла Пегги, собравшая целую кучу монеток по пенни. Мы собирались уходить: нужно было многое подготовить к приезду королевы. Когда все вышли, Киз попросил меня ненадолго задержаться. Он предупредил, что должен кое-что мне сказать.

– По секрету, – добавил он.

Я попросила остальных не ждать меня, хотя мне, незамужней девице, не совсем прилично оставаться с ним наедине. Впрочем, никому и в голову не придет, что мою добродетель можно скомпрометировать.

– Простите за смелость, миледи. – Мне кажется, Киз сомневался, не перешел ли он определенные границы. Я снова вспомнила Стоукса, который был для Maman таким хорошим мужем. Не в первый раз я отметила про себя их сходство – не физическое, хотя они оба высокие и мускулистые; скорее у них много общего в характере, особенно поразительная мягкость. – Дело касается вашей сестры.

– Продолжайте, – сказала я, встала на скамеечку, и мы бок о бок стали смотреть в окно. Косые лучи вечернего солнца падали на реку, и мутная вода красиво переливалась и играла.

– Мне сообщили, что королева приняла посла Шотландии.

– Какое отношение это имеет к Кэтрин?

– По сведениям из надежного источника, королева поведала, что она, возможно, благосклонно отнесется к притязаниям королевы Шотландии. Можно сказать, что она вот-вот назовет ее своей преемницей. В таком случае о вашей сестре все скоро забудут.

– Откуда вам известны такие подробности?

– Знать подробности – моя обязанность. От этого зависит охрана дворца. Я внимательно слушаю и наблюдаю; а поскольку я человек маленький, меня, как правило, не замечают. И пусть у меня высокий рост, я умею не бросаться в глаза.

Я вдруг поняла, что у нас с Кизом есть кое-что общее – мы оба умеем превращаться в невидимок.

– И все же я не понимаю, чем это может помочь Кэтрин.

– Поскольку у королевы нет детей, ей придется рано или поздно назначить преемника или преемницу; если она выберет Марию, королеву Шотландии, ее поддержат почти все члены Тайного совета, которым надоела неизвестность. После того как преемница станет известна, отпадет необходимость в заговорах с целью посадить на престол леди Катерину. Вам известно, что в последнее время ваша сестра превратилась в надежду реформаторов?

– Надежду реформаторов?! – повторила я как попугай. Я так долго была поглощена мыслями о беременности Кэтрин, о ее тайном браке, о ее рассудке, так долго боялась гнева королевы и представляла себе все последствия поступка сестры, что забыла о заговорах, интригах и тех, кто хочет воспользоваться Кэтрин в своих целях. – Что вам об этом известно?

Киз еще понизил голос:

– Я знаю, королева подозревает, что за тайной свадьбой вашей сестры стоит Сесил, что он, словно кукловод, дергал за ниточки. Все знают, что Сесил пойдет на все, лишь бы не допустить на трон королеву Шотландии. Вот почему леди Катерину сейчас так подробно допрашивают.

До тех пор мне и в голову не приходило, что Кэтрин могут допрашивать, ведь она и так сразу во всем призналась. После слов Киза я поняла, в чем дело, и мне стало еще тяжелее. Невыносимо представлять, что сестру, которая вот-вот должна родить, допрашивают тюремщики. Я смотрела в окно на Темзу, и во мне пробуждались дремавшие ранее подозрения; я старались вспомнить, сопоставить факты, но помнила лишь, как Кэтрин босиком бежала по мокрой траве в аббатстве Шин, чтобы встретить Гертфорда и Юнону, как Гертфорд подхватил ее на руки – они тогда стали для меня олицетворением любви.

– Они женились по любви, – сказала я.

– Миледи, не так важно то, как все было на самом деле. Важнее то, как все выглядит.

– Да, конечно! – Уж кому-кому, а мне следовало знать, что на людей больше влияет внешность, чем душевные качества. – И все же я не понимаю… Что, по-вашему, способна сделать я?

– Леди Катерину посадили в тюрьму, потому что она имеет законное право претендовать на престол, и королева прекрасно сознает: если ваша сестра родит сына, ее собственное положение окажется под угрозой.

Я понятия не имела, зачем он говорит мне то, что я и без него отлично знаю.