Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

— Ну и что? — коротко спросила Скарлетт.

— Когда я одалживал вам деньги на приобретение этойлесопилки, я поставил одно условие, которое вы согласились выполнить и котороесостояло в том, что эти деньги никогда не пойдут на Эшли Уилкса.

— Вы оскорбляете меня. Я же вернула вам ваши деньги,теперь лесопилка моя, и что я с ней делаю, никого не касается.

— А не скажете ли вы, откуда у вас взялись деньги,чтобы вернуть мне долг?

— Само собой нажила их, продавая пиленый лес.

— А пиленый лес вы могли производить потому, что у васбыли деньги, которые я вам для начала одолжил. Вот так-то. Значит, с помощьюмоих денег вы поддерживаете Эшли. Вы бесчестная женщина, и если бы вы невернули мне долг, я бы с удовольствием востребовал его сейчас, а не заплати вымне — все ваше добро пошло бы с аукциона.

Он произнес это пренебрежительным тоном, но глаза его гневносверкали.

Скарлетт поспешила перенести войну на территорию противника.

— Почему вы так ненавидите Эшли? Можно подумать, что выревнуете к нему.

Слова вылетели само собой — она готова была прикусить языкза то, что произнесла их, ибо Ретт откинул голову и так расхохотался, что онавспыхнула от досады.

— Вы не только бесчестная, но еще исамонадеянная, — сказал он. — Никак не можете забыть, что были первойкрасавицей в округе, да? Вечно будете считать, что более лакомой штучки втуфельках нет на всем белом свете и что любой мужчина, узрев вас, должен тут жеошалеть от любви!

— Ничего подобного! — запальчиво выкрикнулаона. — Просто я не могу понять, почему вы так ненавидите Эшли, и этоединственное объяснение, какое приходит мне в голову.

— Ну, так пусть вам в голову придет что-нибудь другое,прелестная моя чаровница, потому что ваше объяснение неверно. А насчет моейненависти к Эшли… Я не питаю к нему ненависти, как не питаю любви. Собственно,единственное чувство, которое я испытываю к нему и ему подобным, — этожалость.

— Жалость?

— Да, и еще немного презрения. Ну, а теперь наберите влегкие побольше воздуха, надуйтесь как индюшка и объявите, что он стоит тысячимерзавцев вроде меня, да и вообще, как я смею чувствовать к нему жалость илипрезрение. А когда вы выпустите из себя весь воздух, я скажу вам, что имею ввиду, если вас это, конечно, интересует.

— Ну, так меня это не интересует.

— А я все равно скажу, ибо не могу допустить, чтобы выпродолжали строить себе эти ваши милые иллюзии насчет моей ревности. Я жалеюего потому, что ему бы следовало умереть, а он не умер. И я презираю егопотому, что он не знает, куда себя девать теперь, когда его мир рухнул.

В этом было что-то знакомое. Скарлетт смутно помнилось, чтоона уже слышала подобные речи, но не могла припомнить — когда и где. Да и нестала пытаться — слишком она раскипятилась и не в состоянии быласосредоточиться.

— Дай вам волю, все приличные люди на Юге были бы ужепокойниками!

— А дай им волю, и я думаю, люди типа Эшли предпочли былежать в земле. Лежать в земле под аккуратненькими мраморными плитами, накоторых значилось бы: «Здесь лежит боец Конфедерации, отдавший жизнь ради Юга»,или: «Dulce et decorum est»[19], или какая-нибудь другаяпопулярная эпитафия.

— Не понимаю почему!

— А вы никогда ничего не понимаете, пока это ненаписано дюймовыми буквами и не подсунуто вам под нос, верно? Если бы ониумерли, все их беды были бы уже позади и перед ними не стояли бы эти проблемы,проблемы, которые не могут быть разрешены. А кроме того, их семьи на протяжениибесчисленного множества поколений гордились бы ими. И еще я слыхал, что мертвые— счастливы. А вы считаете, что Эшли Уилкс — счастлив?

— Ну, конечно… — начала было она, но тут же вспомнила,какие в последнее время были у Эшли глаза, и умолкла.

— Он — счастлив, или Хью Элсинг, или доктор Мид? Мойотец или ваш отец были счастливы?

— Ну, может, и не были так счастливы, как могли бы: ониведь потеряли все свои деньги. Он расхохотался.

— Дело не в том, что они потеряли деньги, моя кошечка.Дело в том, что они лишились своего мира — мира, в котором выросли. Они — точнорыба, вынутая из воды, или кошка, которой обрубили лапы. Они были воспитаны,чтобы стать людьми определенного типа, выполнять определенные обязанности,занимать определенное место в обществе. А этот тип людей, эти обязанности, этообщество навсегда исчезли, когда генерал Ли подошел к Аппоматтоксу. Ох,Скарлетт, не будьте же дурочкой! Ну, что Эшли Уилксу делать теперь, когда унего нет дома, плантацию у него отобрали за неуплату долгов, а цена благороднымджентльменам — пенни за двадцать штук. Может он работать головой или руками?Готов побиться об заклад, что вы немало потеряли денег с тех пор, как он взялсяуправлять лесопилкой.

— Ничего подобного!

— Как славно! Могу я взглянуть на вашу бухгалтериюкак-нибудь в воскресенье вечером, когда у вас выдастся свободное время?

— Пошли вы к черту — и не только в свободное время. Ивообще можете убираться: вы мне осатанели.

— Кошечка моя, я уже был у черта, и он оказалсяневероятно скучным. Больше я к нему не пойду, даже чтобы вам угодить. Вы взялиу меня деньги, когда они были вам до зарезу нужны, и употребили их в дело. Мы свами уговорились, как вы будете ими пользоваться, и вы наш уговор нарушили. Нозапомните, бесценная моя маленькая обманщица: настанет время, когда вамзахочется занять у меня еще. И захочется получить эти деньги под невероятнонизкий процент, чтобы вы могли купить новые лесопилки, новых мулов и построитьновые салуны. Так вот: вы получите их, когда рак свистнет.

— Если мне потребуются деньги, я возьму заем в байке,так что премного благодарна, — холодно заявила она, с трудом сдерживаяклокочущую ярость.

— Вот как? Что ж, попытайтесь. Я владею, кстати,немалым количеством акций банка.

— Да?

— Да, у меня есть интерес и к добропорядочнымпредприятиям.

— Но есть же другие банки…

— Превеликое множество. И уж я постараюсь, чтобы вампришлось изрядно поплясать, а все равно вы от них ни цента не получите. Так чтоза денежками придется вам идти к ростовщикам-«саквояжникам».

— И пойду — и даже с удовольствием.

— Пойдете, но без удовольствия, когда узнаете, какиеони запрашивают проценты. Красавица моя, в деловом мире крепко наказывают занечестную игру. Вам бы следовало не вилять со мной.