Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

Скарлетт все это видела, жила с этим сознанием днем, с этимсознанием ложилась вечером в постель, страшась каждой следующей минуты. Оназнала, что они с Фрэнком уже числятся из-за Тони в черных списках янки и чтонесчастье может в любую минуту обрушиться на них. Но именно сейчас откатитьсяназад, к тому, с чего она начинала, — нет, этого она просто не могладопустить: ведь она ждала ребенка, а лесопилка как раз начала приносить доход,и будущее Тары до осени, то есть до нового урожая хлопка, всецело зависело отэтого дохода. Что, если она все потеряет?! Что, если придется начинать всесначала с теми скромными средствами, которыми она располагает в борьбе в этимбезумным миром? Ну, что она может выставить против янки и их порядка — своипунцовые губки, свои зеленые глаза, свой острый, хоть и небольшой, умишко.Снедаемая тревогой, она чувствовала, что легче покончить с собой, чем начинатьвсе сначала.

Среди разрухи и хаоса этой весны 1866 года она направила всюсвою энергию на то, чтобы сделать лесопилку доходной. Ведь деньги в Атлантебыли. Горячка восстановления города давала Скарлетт возможность нажиться, и онапонимала, что будет делать деньги, если только не попадет в тюрьму. Но,твердила она себе, ходить надо легко, пританцовывая, не обращая внимания наоскорбления, мирясь с несправедливостью, не обижаясь ни на кого, будь то белыйили черный. Она ненавидела наглых вольных негров, и по спине ее пробегалхолодок — такое ее охватывало бешенство всякий раз, когда она слышала ихоскорбительные шуточки по своему адресу и визгливый хохот. Но она ни разу непозволила себе хотя бы презрительно взглянуть на них. Она ненавидела«саквояжников» и подлипал, которые без труда набивали себе карманы, в то времякак ей приходилось так трудно, но ни словом не осудила их. Никто в Атланте непрезирал янки так, как она, ибо при одном виде синего мундира к горлу у нее отярости подступала тошнота, но даже в кругу семьи она ни единым словом не выдаласвоих чувств. «Я же не идиотка — я рта не раскрою, — мрачно твердила онасебе. — Пусть другие терзаются, оплакивая былые дни и тех, кто уже невернется. Пусть другие сжигают себя в огне ненависти, кляня правление янки итеряя на этом право голосовать. Пусть другие сидят в тюрьме за то, что не умелидержать язык за зубами, и пусть их вешают за причастность к ку-клукс-клану. (Какимледенящим ужасом веяло от этого названия — оно пугало Скарлетт не меньше, чемнегров.) Пусть другие женщины гордятся тем, что их мужья — в ку-клукс-клане.Слава богу, Фрэнк с ними не связан! Пусть другие горячатся, и волнуются, истроят козни и планы, как изменить то, чего уже не изменишь. Да какое имеетзначение прошлое по сравнению с тяготами настоящего и ненадежностью будущего?Какое имеет значение, есть у тебя право голоса или нет, когда хлеб и кров ижизнь на свободе — вот они, реальные проблемы?! О господи, смилуйся, уберегименя от всяких бед до июня!» Только до июня! Скарлетт знала, что к этомувремени она вынуждена будет уединиться в доме тети Питти и сидеть там, покаребенок не появится на свет. Ее и так уже порицали за то, что она показываетсяна людях в таком состоянии. Леди никому не должна показываться, когда носит подсердцем дитя. Теперь уже и Фрэнк с тетей Питти умоляли ее не позорить себя — даи их, — и она обещала оставить работу в июне.

Только до июня! К июню надо так наладить все на лесопилке,чтобы там могли обойтись без нее. К июню у нее уже будет достаточно денег,чтобы чувствовать себя хоть немного защищенной на случай беды. Столько еще надосделать, а времени осталось так мало! Хоть бы в сутках было больше часов! И онасчитала минуты в лихорадочной погоне за деньгами — денег, еще, еще денег!

Она так донимала робкого Франка, что дела в лавке пошли налад и он даже сумел взыскать кое-какие старые долги. Но надежды Скарлетт былипрежде всего связаны с лесопилкой. Атланта в эти дни походила на гигантскоерастение, которое срубили под корень, и вот теперь оно вдруг снова пошло врост, только более крепкое, более ветвистое, с более густой листвой. Спрос настроительные материалы намного превышал возможности его удовлетворить. Цены налес, кирпич и камень стремительно росли — лесопилка Скарлетт работала от заридо темна, когда уже зажигали фонари.