Смертельные поцелуи - Бренда Джойс

Харт молчал. Он потянулся к внутреннему карману пиджака и достал сложенный лист бумаги.

– Я недавно его прочитал.

В ее душе шевельнулось тревожное предчувствие.

– Что это?

– Письмо от Дейзи. Мне передали сегодня. Она написала его в четверг после нашей ссоры. Должно быть, пришло, когда меня не было. Хорошо, что Рик уверен, что меня подставили, потому что это письмо ужасно.

Франческа вздрогнула:

– Ты позволишь?

– Пожалуйста. – Харт протянул ей лист.

Франческа читала письмо и представляла, как Дейзи сидит за рабочим столом в кабинете, где и была убита. Каждое слово могло добавить уверенности в твердости намерений Харта. Она закончила читать и подняла глаза.

– Полиция не должна это видеть.

– Ты будешь скрывать улики?

Франческа сглотнула, понимая, что именно это и собирается сделать.

– Мы знаем, что ты невиновен. Ты больше не первый подозреваемый. Я сама с этим разберусь. – Она должна уничтожить письмо, но это означало бы взять на себя слишком много.

Харт помрачнел:

– Не стоит защищать меня таким способом. Ты не должна идти на сделку со своими принципами.

– Я не иду на сделку с принципами, я защищаю человека, которого люблю!

Харт прижал ее к себе. Несмотря на боль в голове и легкое головокружение, тело ее отозвалось на его прикосновения волной охватившего ее возбуждения. Харт на мгновение прижался к ее губам, но сразу отпрянул, нащупав шишку на затылке. Должно быть, вопрос, как поступить с письмом, он считал закрытым, потому что произнес:

– Я хочу, чтобы ты понимала, почему я объявил о нашем расставании, Франческа. – Лицо его было очень серьезным.

– Я понимаю.

– Правда? – Харт улыбнулся. – Ты стала для меня всем, никто так не дорог мне в этой жизни, как ты. Франческа, ты меня понимаешь?

Она задрожала от волнения:

– Это правда?

– Почему же еще я просил тебя стать моей женой?

– Ты говорил, что устал от прежнего образа жизни и что мы прекрасно друг другу подходим.

– Как ты наивна! Я просто не хотел открывать карты, и вот делаю это сейчас.

Она кивнула, не в силах вздохнуть.

– Я никогда не смогу причинить тебе боль. Никогда. А если мы не расстанемся, ты не раз будешь из-за меня страдать. Ты это понимаешь?

Она надеялась, что его признание приведет их к скорейшему примирению, а не отдалит еще больше.

– Что ты говоришь, Колдер?

– Я никогда не прощу себя, если мы останемся вместе. Моя жизнь разрушена, Франческа. Пройдет немало времени, пока общество забудет, что меня обвиняли в убийстве бывшей любовницы и ребенка. Я смогу это вынести – сплетни за спиной стали мне привычны. Я давно не обращаю на это внимания. Честно говоря, мне с самого детства было безразлично, что обо мне думают и говорят окружающие. Но ты такая чувствительная! И не отрицай. Я знаю, ты постараешься сделать вид, что тебя это не тревожит, постараешься казаться равнодушной, но я знаю, ночами ты будешь рыдать в подушку. Я не хочу быть причиной таких страданий.

– Колдер, это нечестно, – пролепетала Франческа. – Я люблю тебя, а ты любишь меня! Это я делаю выбор, не ты!

– Я всегда буду готов защитить тебя – всегда. Ты навеки останешься для меня самым дорогим человеком. Я никому не позволю причинить тебе боль. Я всегда помогу, если ты об этом попросишь. Но я не могу разрушать твою жизнь.

Франческа была не в состоянии произнести ни слова. Если бы она нашла в себе силы возражать, то сказала бы, что сейчас он разрывает ей сердце, а это намного больнее, чем остракизм всего общества.

– Дорогая, скажи, что ты меня понимаешь. Я не смогу смотреть на себя в зеркало, если не защищу тебя в сложившейся ситуации. Если бы я не расторг нашу помолвку, то повел бы себя как тот эгоистичный хам, которым считают меня в обществе.

Голова у Франчески закружилась еще сильнее.

– Я тебя не понимаю. Ты действительно считаешь, что делаешь как лучше для меня?

Харт кивнул и прижал ее к себе.

– Я уверен, что поступаю правильно. Я всегда уважал твой выбор, уважай и ты мой.

Он уважал ее мнение с самого первого дня их знакомства. Его требования вполне объяснимы. Но как она может согласиться?

– Я хочу, чтобы ты был рядом. Получается, я более эгоистичная сторона в этом союзе.

Харт улыбнулся:

– Я рядом. И всегда буду рядом.

Его слова напомнили ей об их разговоре в тюрьме. Мы с тобой связаны навсегда. Франческа осознала, что, несмотря на расторгнутую помолвку, их отношения по-прежнему остаются близкими. Харт открыл ей свои чувства. Их дружба не окончена – не окончится никогда. Просто она стала другой. Франческе показалось, что их любовь никогда не была такой сильной, хотя жизненные обстоятельства усложнились.

– Я не могу принять твой выбор, – наконец произнесла она.

Улыбка сползла с его лица.

– Франческа, я прошу уважать мои решения. Я обязан так поступить.

– Я уважаю твои решения, Колдер. Но куда это нас заведет?

– В очень странное место, – согласился он. – Я не хочу, чтобы мы опять были помолвлены, но все же я слишком эгоистичен, чтобы отпустить тебя. Думаю, будет лучше, если мы останемся друзьями, самыми лучшими друзьями. – В его глазах стоял немой вопрос.

Франческа была уверена, что никогда не перестанет любить Харта и он испытывает те же чувства, хоть не сказал об этом ни слова. Он расторг их помолвку, но остался рядом с ней. Все же она не может сохранить с ним дружеские отношения, когда они были так близки физически, почти каждый день. Однако если она должна выбирать между дружбой и жизнью без Колдера, ее ответ «да».

Франческа надеялась, что со временем ей удастся его переубедить, даже если потребуются годы.

– Значит, мы остаемся верными друзьями – и ничего более, – уточнила она. – У тебя будут другие женщины? – Сердце пронзила острая ревность.

– Мне больше никто не нужен! – воскликнул Харт.

– Собираешься стать монахом?

Если они не могут пожениться, почему бы им не стать любовниками? Она всегда была не похожа на других молодых леди, ей вполне подходят экстравагантные отношения.

Харт поджал губы.

– Получается так. Я знаю, о чем ты думаешь, Франческа, но положение любовницы подозреваемого в убийстве вызовет еще большее возмущение в обществе, чем брак. – Он неожиданно покраснел. – Запомни, я берегу твою репутацию, а не разрушаю ее.

– Но ты целовал меня.

Харт еще сильнее покраснел.