Мир без конца - Кен Фоллетт

— Я добился для вас уступки, — заявил он без предисловий. — Вы можете стать помощником аббата Мёрдоу. Будете отвечать за повседневную жизнь аббатства. Тот все равно не работник, ему нужно только положение. В ваших руках сосредоточится вся власть, но отец успокоится.

— Позвольте кое-что прояснить. Мёрдоу согласен сделать меня своим помощником. Тогда мы скажем братьям, что вы одобрите только его. И вы полагаете, они с этим согласятся?

— Но у них нет выбора!

— Есть другое предложение. Передайте графу, что братья видят своим аббатом только меня. Моя кандидатура должна быть одобрена до свадьбы, в противном случае монахи не примут в ней участие. Монахини также.

Годвин не был уверен, что братья пойдут на это, не говоря уже о матери Сесилии и сестрах, но о предосторожности думать уже поздно — он зашел слишком далеко.

— Не посмеют!

— Боюсь, что посмеют.

Ричард запаниковал.

— Моего отца не запугать!

Годвин усмехнулся.

— Это действительно маловероятно. Но надеюсь, он признает доводы разума.

— Граф не отменит свадьбу. Я епископ и могу обвенчать молодых, монахи мне и не нужны.

— Конечно. Но не будет ни пения, ни свечей, ни псалмов, ни ладана — только вы и архидьякон Ллойд.

— И все-таки они будут обвенчаны.

— Но что же скажет граф Монмаут по поводу такой свадьбы его сына?

— Он будет в бешенстве, но придется смириться. Ему очень важен этот альянс.

Это, пожалуй, правда, подумал аббат, почувствовав холодный ветерок возможной катастрофы. Пора вытаскивать припрятанный нож.

— Я как-то оказал вам любезность.

Ричард сделал вид, что не понял Годвина.

— Вот как?

— Утаил совершенный вами грех. Не притворяйтесь, что забыли, — прошло всего два месяца.

— Ах да, действительно, это было очень любезно с вашей стороны.

— Я своими глазами видел вас и Марджери в постели в гостевой комнате.

— Тихо, ради Бога!

— Теперь ваш черед отплатить мне за доброту. Поговорите с отцом. Убедите отказаться от Мёрдоу. Напирайте на то, что свадьба важнее. Настаивайте на том, что вы одобрите мою кандидатуру.

Очутившись между молотом и наковальней, епископ был в отчаянии.

— Я не могу! — в ужасе воскликнул он. — С моим отцом не спорят. Вы ведь его знаете.

— Попытайтесь.

— Уже пытался! Мне удалось уговорить его сделать вас помощником аббата.

Годвин сомневался, что Роланд согласился на это. Ричард наверняка наплел про это обещание, зная, что нарушить его ничего не стоит.

— Благодарю вас. Но этого недостаточно.

— Пожалуйста, еще раз хорошенько подумайте, — умолял епископ. — Больше я ничего не прошу.

— Ладно. И хорошо бы ваш отец сделал то же самое.

— О Господи, — простонал Ричард. — Это очень плохо кончится.

Свадьбу назначили на воскресенье. В субботу вместо службы шестого часа Годвин велел провести репетицию — сначала церемонии поставления нового аббата, затем венчания. Стоял очередной пасмурный день, по небу плыли низкие, серые, набухшие дождем облака, и в соборе царил полумрак. После репетиции братья и сестры отправились на обед, послушники принялись убирать церковь, и к Годвину подошли Карл и Симеон; они держались торжественно.

— Кажется, все идет гладко? — бодро спросил интриган.

Казначей ответил вопросом на вопрос:

— А поставлять будут вас?

— Конечно.

— Мы слышали, граф велел провести еще одни выборы.

— Вы считаете, он имеет на это право?

— Разумеется, нет, — фыркнул Симеон. — Граф может выдвинуть кандидата, и все. Но уверяет, что епископ Ричард не утвердит вашу кандидатуру.

— Это Ричард вам сказал?

— Нет, сам он этого не говорил.

— Я так не думаю. Поверьте, епископ меня утвердит. — Годвин говорил уверенно и мечтал лишь испытывать такую же уверенность в душе.

Карл озабоченно спросил:

— Это вы сказали Ричарду, что монахи откажутся от участия в венчании?

— Да.

— Весьма смело. Мы здесь не для того, чтобы бунтовать против знати.

Годвин предполагал, что в случае обострения Карл пойдет на попятную. По счастью, выбранный, но пока не утвержденный аббат не собирался испытывать решимость монахов.

— Нам не придется этого делать, не волнуйтесь. Пустая угроза. Но не говорите этого епископу.

— Так вы не станете просить монахов бойкотировать свадьбу?

— Нет.

— Вы затеяли опасную игру, — высказался казначей.

— Возможно, но, уверен, опасность грозит только мне.

— Но вы ведь даже не хотели быть аббатом. Не собирались выдвигать свою кандидатуру. Просто согласились с тем, что вас выдвинули, когда все остальные отпали.

— Я и не хочу быть аббатом, — солгал ризничий. — Но нельзя позволить, чтобы граф Ширинг делал выбор за нас, а это намного важнее моих личных чувств.

Симеон посмотрел на него с уважением:

— Очень достойно.

— Как и вы, брат, я лишь пытаюсь исполнять волю Божью.

— Да благословит Господь ваши усилия.

Старики ушли. Убедив их, что действует бескорыстно, интриган почувствовал укол совести. Карл с Симеоном сочли его чуть ли не мучеником. «Но это так и есть, — говорил он себе, — я просто пытаюсь исполнить волю Божью». Годвин осмотрелся: собор вновь принял обычный вид. Монах уже собрался отправиться на обед в дом аббата, как появилась Керис. Ее голубое платье резко выделялось на мрачном сером фоне.

— Тебя завтра поставляют?

Он улыбнулся:

— Все задают мне этот вопрос. Ответ — да.

— Вроде граф начал войну.

— Роланд ее проиграет.

Девушка пристально посмотрела на брата умными зелеными глазами.

— Я знаю тебя с детства и вижу, когда ты врешь.

— Я не вру.

— Ты делаешь вид, что уверен в победе, а на самом деле это не так.

— Это не грех.

— Моего отца волнует мост. А монах Мёрдоу, судя по всему, будет еще больше на побегушках у графа, чем Савл Белая Голова.

— Мёрдоу не будет аббатом Кингсбриджа.

— Ну вот опять.

Годвин поморщился от ее проницательности.

— Не знаю, что тебе еще сказать, — отрезал он. — Меня избрали аббатом, и я намерен принять этот сан. Граф Роланд хочет помешать, но он не имеет права, и я буду бороться с ним всеми доступными средствами. Тебе интересно, страшно ли мне? Да. И все-таки я твердо намерен победить.