Царица Пальмиры - Бертрис Смолл

— Ты не можешь обвинять их в недостатке оригинальности — с иронией сказал Лонгин. — Этот прием всегда срабатывал, а римляне не такие люди, которых можно легко убедить попробовать что-нибудь новенькое.

Вдоль всей стены горожане оживленно болтали, и отдаленный шум не производил на них ни малейшего впечатления. Разве им не говорили, что именно так произойдет? И теперь они с любопытством ждали, когда можно будет хотя бы мельком увидеть врага. Для них это было нечто вроде грандиозного представления на арене.

Царица напрягала зрение. Она видела, как лучи солнца на горизонте отражались от целого моря наконечников копий. Очарованная, она не могла оторвать глаз от этого зрелища, а наконечники копий постепенно превращались в солдат, марширующих солдат, солдат, которые тащили за собой громадные боевые машины и тараны по движущимся пескам западной дороги, тысячи пехотинцев, которых побуждали идти вперед многочисленные офицеры, сидящие верхом на гарцующих конях.

— Как вы думаете, сколько здесь легионов? — спросил Лонгин.

— Пока не могу сказать, — послышался ответ. Все ближе и ближе подходили римляне к городской стене, пока наконец не остановились. Зенобия тихо вздохнула.

— Я насчитала четыре полных легиона, Лонгин. Аврелиан страстно желает завоевать нас, но он не получит город!

Она смело смотрела вниз, на армию врага. Вдруг ряды солдат расступились, чтобы пропустить боевую колесницу. В колеснице сидел возница и еще один человек. Колесница остановилась перед городской стеной, и в наступившей тишине человек заговорил:

— Народ Пальмиры, я — Аврелиан, император римлян!

— Думаю, лучники смогут достать его на таком расстоянии, мама, — сказал Деметрий.

— Нет, — ответила Зенобия. — Пусть говорит. Я желаю услышать, что он хочет сказать.

— Я пришел с миром. Я не ссорился с народом Пальмиры. Во всем виновата эта женщина, которая называет себя вашей царицей. Это она подняла восстание против империи. Выдайте ее мне, примите моего губернатора, и мы будем жить в мире, как жили всегда.

С окружавшего Пальмиру вала послышались возмущенные крики, и зрители начали швырять в римлян остатки утренней трапезы. Колесницу императора пришлось отвести назад. Царица кивнула своему трубачу, и в неподвижном воздухе разнесся чистый сигнал трубы. Все замолкли. Зенобия взошла на стену, чтобы римская армия и ее император могли видеть ее. На фоне пылающего солнца и голубого неба ее золотые одежды и сверкающие драгоценности выглядели впечатляюще. При внезапном появлении этой золотой женщины римские солдаты внизу суеверно зашептались. Слышался шепот:» Богиня Афина!«, » Венера!«, » Нет, дураки, это же сама Юнона!«

— Я — Зенобия Пальмирская, царица Востока. Аврелиан Римский, ты здесь нежеланный гость. Уходи, пока у тебя еще есть возможность, иначе пустыня станет твоей последней остановкой на пути в подземное царство Гадес.

— Женщина! Ты восстала против Рима! Сдайся мне для свершения правосудия, и тогда я пощажу твой город!

В ответ на дерзость Аврелиана в воздухе стремительно просвистело копье и вонзилось в землю перед его колесницей. Испуганные лошади встали на дыбы, но возница быстро и твердо овладел ими. Никто, даже царица, не видел, кто метнул копье, однако это послание было гораздо красноречивее слов.

— Вы получили ответ, Аврелиан Римский. Мой народ сказал свое слово, а я, как всегда, останусь покорной слугой своего народа.

Легкая улыбка заиграла на его губах, и он кивнул ей почти приветливо.

— Так же, как и я, Зенобия Пальмирская, — сказал он.

— Значит, война, — ответила она.

— Да, война, — послышался ответ.

— У нас есть преимущество, римлянин. Мы в безопасности здесь, за стенами. Мы приготовились держаться многие месяцы. А вы?

— Мы тоже.

— Без воды, Аврелиан? У вас ведь нет воды. Я не хочу отягощать свою совесть невинными жизнями, потому честно предупреждаю — колодцы, снабжавшие водой предместья города, отравлены.

— Как ты можешь быть уверена в этом, Зенобия? — послышался насмешливый ответ. — Неужели ты действительно думаешь, что люди, которые собираются вскоре вернуться в свои дома, отравили свои собственные колодцы? Как же они смогут пользоваться водой потом, после своего возвращения?

— В отличие от римлян, пальмирцы — верноподданные граждане, и они повинуются приказам.

— Пальмирцы — такие же люди, как и все остальные, Зенобия. Может быть, большая часть твоих людей действительно повиновалась, но найдутся и такие, кто не сделал этого. А нам, чтобы выжить, нужен всего один колодец.

— Неужели ты действительно думаешь, что сможешь напоить четыре легиона и весь свой скот из одного-единственного колодца, Аврелиан? Не будь глупцом! Тебе не хватит воды, а без воды ты погибнешь! Уходи, пока у тебя еще есть возможность. Разве не уничтожили все колодцы в крепости Квазр-аль-Хер?

— Действительно, уничтожили.

— Разве это ни о чем тебе не говорит? — спросила она. Он улыбнулся, глядя на нее снизу вверх, и долго созерцал ее невероятную красоту, прежде чем снова заговорил. Он тихо произнес:

— Вспомни Масаду!