Счастье для начинающих - Кэтрин Сэнтер

Решительно неправильно было, что мы в такой момент стояли по разным сторонам лифта. Когда парень говорит тебе такое, нужно по крайней мере быть в его объятиях. К черту лифт, подумала я.

Но словно в ответ на мои мысли, лифт под нами снова провалился. На фут? На два фута? Пол буквально ушел у нас из-под ног, потом мы оба приземлились лицом в ковер.

Едва все затихло, Джейк подполз ко мне:

– Ты в порядке?

Я кивнула.

– Теперь мы умрем?

– Нет, – ответил Джейк. – Мы просто будем тут торчать какое-то время между четырнадцатым и двенадцатым этажами.

– А куда подевался тринадцатый?

– Нет никакого тринадцатого.

– Этаж над двенадцатым не тринадцатый?

– Да, но его так не называют.

– Почему?

– Разве ты не знаешь? Это всем известно! Это же несчастливое число.

– Значит, четырнадцатый этаж на самом деле тринадцатый.

– Нет, – сказал он. – Тринадцатого этажа просто не существует. И это хорошо, потому что в настоящий момент нам нужно все везенье на свете.

С минуту мы лежали неподвижно, прислушиваясь, не раздастся ли успокаивающий голос из динамика или шум раздвигаемых насильно дверей. Вообще к хотя бы какому-нибудь звуку из внешнего мира. Но вместо этого зазвонил мой сотовый телефон.

Очень медленно подтянув к себе за ремешок сумочку, чтобы достать тебефон, я сказала:

– Может, это портье звонит. Ну знаешь, сказать что-то о лифте.

– И у него есть твой номер.

Логично. Это был не портье. Это был Майк.

Я отключила телефон.

Джейк смотрел, как гаснет на экранчике фотография Майка.

– Ты просто его выключила? – спросил он.

Я кивнула.

– Тебе неинтересно, почему он звонит?

– Я знаю, почему он звонит.

– Почему?

– Чтобы умолять меня вернуться.

– Ты не хочешь, чтобы тебя умоляли?

Я едва заметно качнула головой.

– Не он.

Джейк, флиртуя, прищурился.

– И кто же тебя должен умолять?

Но я просто улыбнулась.

– Ну вот, – сказал Джейк, пристально за мной наблюдая. – Я только что признался, как ужасно тебя люблю.

Я кивнула.

– И что ты обо всем этом думаешь?

В лифте, который вот-вот может упасть, ложная скромность показалась глупой. Поэтому я просто посмотрела Джейку в глаза и сказала, точно в замедленной съемке:

– Я тоже ужасно тебя люблю.

– Но как? – Он изумленно потряс головой. – Когда это случилось?

Я задумалась.

– Может, когда ты собирался помочиться в бутылку из-под минералки.

Он с улыбкой кивнул.

– Всякий раз срабатывает.

– Или когда выложил слово «блудливый», – продолжала я. – Или когда забыл вытереть капли воды с ключицы. Или когда упал с дерева из-за «медвежьей подвески».

– Такое на женщин действует?

– Или, – продолжала я, все еще думая, – когда ты постоянно спасал меня от Беккета, даже если я этого не заслуживала. Или когда ты перевязывал мне колено, и твои руки были такими нежными. Или когда ты в любой ситуации, несмотря ни на что, всякий раз поступал правильно, с сочувствием. Или когда ты был рядом, и я всякий раз неизменно чувствовала себя счастливее.

– Я думал, ты меня ненавидишь.

– Я и ненавидела. Как ненавидят тех, в кого влюблены.

– И в походе тоже?

Я кивнула.

– Все то время?

Я кивнула.

– Ты уж точно хорошо это скрывала.

– Я думала, тебе нравится Уинди.

– Даже когда я обнимал тебя у ручья?

– Я думала, мы изменяем Уинди. И чувствовала себя ужасно виноватой.

– Я думал, ты поцеловала меня из жалости.

Я покачала головой.

Он применил полученную информацию к воспоминаниям о том поцелуе.

– Если бы я знал, что ты меня не ненавидишь, постарался бы получше.

– У тебя и так неплохо получилось.

Джейк смотрел на меня в изумлении.

– Ты меня не ненавидишь.

– Совсем наоборот.

– То есть, если бы я поцеловал тебя снова, ты не возражала бы?

– Не возражала бы, – сказала я. – Но мы вот-вот умрем, поэтому тебе лучше поспешить.

И на том он снова меня поцеловал. Никаких уловок. Никаких игр. Только он и я, словно ничего больше не имело значения, на ковре в сломанном лифте на уровне этажа, которого не существовало вовсе.