Все началось у алтаря - Кейт Харди

Шин успел рассмотреть платье, пусть и не в самом лучшем виде, но, когда его младшая сестра вышла в нем в вестибюль, он испытал искренний восторг. Платье нежного оттенка слоновой кости идеально подчеркивало точеную фигурку Эшли, облегало ее осиную талию и ниспадало до самого пола мягкими складками. Темные волосы ей гладко зачесали назад и скололи в узел, на котором крепилась длинная прозрачная вуаль. Она надела на голову изящную жемчужную диадему, чудесно сочетавшуюся с обшитым жемчугом корсажем. В руках Эшли держала маленький букет лавандовых роз, под цвет платья Клер, стебли у которых были надежно обвязаны лентой цвета слоновой кости.

– Ты выглядишь просто великолепно, Эшли, – произнес он.

Шин перевел взгляд на Клер. И снова испытал потрясение. Платье подружки он прежде не видел, хотя и предполагал, что оно будет цвета лаванды – такое же, как его жилет и роза в петлице. Оно тоже было без бретелек и с глубоким вырезом, но проще, чем платье невесты, и доходило только до колен. Прическа у нее была такая же, как у Эшли, но, конечно, без вуали, и волосы украшала не диадема, а лента с жемчужинками. Но розы в ее букете были, наоборот, цвета слоновой кости.

Если бы Шин увидел Клер впервые среди гостей, он мгновенно обратил бы на нее внимание и даже напросился бы на свидание.

Шин отогнал эту мысль. Это Клер Стюарт, и ее он очень хорошо знает. И если бы они не заключили ради Эшли перемирие, то уже через пять минут обменивались бы едкими замечаниями.

– Ты готова? – спросил он сестру.

– Да.

Официальная церемония бракосочетания прошла в ратуше. Там присутствовали только самые избранные: кроме новобрачных – шафер Люка Том, подружка невесты Клер, свидетельница, и Шин, как второй свидетель. Сэмми тоже была, она делала снимки.

Когда все документы были подписаны, две машины с откидным верхом отвезли их на одну частную виллу, где должен был состояться символический обряд венчания и уже ждали родственники и приглашенные гости.

Люк и Том прошли вперед и встали под аркой, увитой большими белыми цветами. Эшли ступила на красную ковровую дорожку под руку с Шином. Он чувствовал, как ее рука слегка дрожит. Шин догадался, что она нервничает, радуется и грустит одновременно.

– Эшли, ты потрясающе красивая невеста, – тихо проговорил он. – Родители бы сейчас ужасно радовались за тебя.

Эшли молча кивнула, переполнявшие ее чувства мешали ей говорить, и сильно сжала ему руку, словно желая сказать: «И за тебя тоже».

– Ну что, праздник начинается, – сказал он и сделал знак традиционному неаполитанскому дуэту музыкантов.

Они заиграли искусную аранжировку канона ре мажор Пахельбеля на гитаре и мандолине. И Шин с улыбкой повел сестру по ковровой дорожке к человеку, которого она любила.

Клер заранее просмотрела фотографии и убедилась, что сад, где Люк и Эшли будут праздновать свадьбу, был роскошным. Отсюда открывался дивный вид на море, ветви окружавших сад лимонных деревьев гнулись под тяжестью плодов, на клумбах благоухали рододендроны и бугенвиллеи. Повсюду порхали бабочки. Клер помнила, что они символизируют удачу и вечную любовь.

Во время церемонии она держала букет невесты, и, когда Эшли и Люк обменялись клятвами, на этот раз перед всеми присутствующими, ей на глаза неожиданно навернулись слезы. Она покосилась на Шина, который стоял рядом, и с удовольствием отметила, что и у него глаза были влажными. Так и должно быть в день свадьбы Эшли, подумала она и поскорее отвела взгляд, пока он не заметил, что она за ним подглядывает.

– Теперь вы можете поцеловать невесту, – объявил священник, и все одобрительно зашумели.

– Кидай в них, ребята! – воскликнула Сэмми, когда новобрачные двинулись назад по проходу, и в воздух взлетели конфетти из белых высушенных лепестков.

Как только были сделаны торжественные снимки, официанты двинулись по кругу с подносами, уставленными бокалами с просекко. Эшли и Люк обходили гостей, здоровались и принимали поздравления, и вот наконец пришло время садиться за стол. Эшли выбрала традиционный план рассадки гостей, так что Клер, как главная подружка невесты, оказалась на противоположном от новобрачных конце стола, рядом с отцом Люка. А поскольку Шин представлял посаженого отца, он сидел на другом конце, между Эшли и мамой Люка.

Стол в беседке с колоннами, увитыми глициниями, выглядел волшебно. В цветах были спрятаны стеклянные шары, в которых преломлялся свет свечей, стоявших на столе в таких же стеклянных шарах, и все они многократно отражались в зеркальной полировке стола. Солнце уже начало садиться, и Клер подумала, что не видела в жизни ничего более романтичного. И все это дополнялось музыкальным сопровождением гитары и мандолины – традиционным итальянским дуэтом.

Клер подумала, что хочет и себе такую же свадьбу – полную любви, счастья и тепла, – если когда-нибудь все-таки выйдет замуж.

Наконец, после превосходного кофе и изысканных итальянских сладостей, наступило время речей. Люк высказался очень мило и искренне, Том рассмешил всех, а речь Шина едва не заставила ее заплакать.

Он в самом деле очень любил свою сестру, и за это Клер готова была простить ему многое.

После того как отдали должное свадебному торту – четырехъярусному произведению кондитерского искусства, содержащему четыре разных вида бисквита, – пришла очередь танцев.

Для своего свадебного танца Эшли и Люк выбрали мелодию, от которой у Клер всегда перехватывало горло: «Make you feel my love». Клер смотрела, как они скользят по устроенному ради этого случая танцполу. Они выглядели идеальной парой.

По традиции следующими должны были танцевать шафер и подружка невесты, и Клер с радостью обнаружила, что Том оказался искусным танцором – с ним ее ногам точно не угрожала опасность быть отдавленными.