Невозможный мужчина - Алена Нефедова

– Девушки, если вы закончили обсуждение наполеоновских планов по налаживанию взаимовыгодных отношений с руководством, прошу зайти. У меня, если вы, Лилиана Маратовна, не забыли, в 15:00 телефонная конференция. Надеюсь, вы ее подготовили?

Взглянув в круглые глаза Ляли, я обреченно вздохнула. Так и есть. Она не просто ее не подготовила должным образом, она вообще пропарила это задание. Ну что за бестолочь, прости господи!

– Где тема на телконф? – прошипела я рассерженной гадюкой.

– Я не записа-а-ала-а-а, – испуганно всхлипнула длинноногая дурында.

– Кто? – спросила я, одной рукой подталкивая ее к зеркалу и знаками показывая, что надо подправить макияж, а второй набирая внутренний номер.

– Генерал, основные производства и еще кто-то, не помню.

– Александр Нилович, – громким шепотом протараторила я в трубку, – вам новый не говорил ничего о телконфе на три сегодня? Ага, ага, то самое. Александр Нилович, выручите, я забыла все на свете. Нет, честно, она ни при чем, это я пропарила. Попросите Олечку, чтобы она всех остальных оповестила, лады? А то я уже на пороге его кабинета прям стою. Песочить, небось, будет. Угу. Обеих.

Влетела я в директорский кабинет через несколько секунд после Ляли. Она уже сидела напротив Максима Владимировича, безоблачно улыбаясь, как будто и не всплакнула только что в приемной: и нос не красный, и глазки успела поправить, и губки слегка надуты – вроде и игриво, но не пошло… Ляля есть Ляля. На пару мгновений директор остановил взгляд на моем лице, потом нахмурился, словно на себя за что-то рассердился, чуть дернул головой и отвернулся.

– Присаживайтесь, Светлана Николаевна. Будем решать, что делать с вами обеими.

Он откинулся в кресле, сложил на груди руки, в очередной раз провоцируя меня зацепиться глазами за то, как натянулась ткань белоснежной рубашки на мощных предплечьях, и осмотрел нас теперь уже с видом хозяина, выбирающего на базаре лошадь. Показалось, что на мне его взгляд задержался немного дольше, чем на «напарнице», как он вежливо окрестил мою бестолковую наперсницу, бывшую больше украшением, элементом декора приемной, нежели профессиональным документоведом, как числилось в ее трудовой книжке.

– Итак, что я увидел за эту неделю. В моей приемной сидят две, кхм, дамы, предназначение и роль коих мне не совсем понятны. – Театральная пауза, в которой отчетливо раздался трепетный прерывистый вздох Ляли. – Одна радует глаз и вполне способна услаждать слух, если держится в рамках литературного русского языка. – Щеки девушки порозовели даже под слоем косметики, и она кокетливо потупилась. – При этом ни одно из порученных ей заданий не было доведено до конца либо доведено в таком состоянии, что результаты можно считать ничтожными. Это относится к вам, Лилиана Маратовна.

Плечи Ляли поникли, и она даже осмелилась бросить на Максима краткий, полный упрека взгляд, что, однако, был полностью им проигнорирован, так как все внимание уже сосредоточил на мне.

– Вторая же… – Голос директора стал жестче, и он на мгновение сжал челюсти так, что заиграли желваки, пока сверлил в неподвижно замершей мне дыру размером с обеденную тарелку. – Тут чуть сложнее. Рекомендации вам, Светлана Николаевна, я слышал от самых разных людей: и молодых, и зрелых сотрудников, из разных отделов и даже от заказчиков. Все поют вам однозначные дифирамбы – вашему уму, смекалке, опыту и умению взглянуть на любую проблему под таким углом, что именно вам чаще всего приходят в голову гениальные в своей простоте и изяществе пути решения того или иного вопроса. Не могу сказать, что согласен со всеми пунктами, озвученными вашими коллегами, при этом, без всякого почтения к вашему полу и возрасту, вынужден констатировать тот факт, что выглядите вы, очень мягко говоря, совершенно неприемлемо для занимаемой должности. Неопрятно, несерьезно, нелепо, вызывающе. Цирк уехал – клоуны остались, одним словом.

Ляля в этот момент не выдержала и прыснула в аккуратный кулачок, но тут же проглотила смешок, поймав два взгляда: недовольный со стороны руководства и мой – обещающий кары небесные, не описанные ни в одной из знакомых ей книженций. Прозвучали ли его слова обидно? Ну, с одной стороны, на правду не обижаются, тем более что именно такого образа я умышленно придерживалась всю последнюю неделю, так что скорее это уж признание того, насколько я могу быть убедительна. Но совсем чуточку все же царапнуло – все-таки я женщина, и слышать такое из уст привлекательного, чего уж там стесняться, мужчины, приятного мало. И, конечно, вовсе не потому, что сказал это именно мой хронический мучитель со склонностью к частым рецидивам.

– К тому же, Светлана Николаевна, вы частенько позволяете себе возражать мне, дерзите, намекая на некое несправедливое отношение к вам лично, либо наоборот – витаете в облаках, и мне приходится повторять свои распоряжения дважды, чего я категорически не люблю. Далее, чтобы вы понимали однозначно, прозвучит не предложение, а ультиматум. И это я еще милосерден к вам, исключительно из уважения к Александру Ниловичу. Я даю вам время до Нового года. Либо красавица наберется ума и начнет наконец выполнять работу адекватно ее зарплате, либо умнице придется приложить весь свой немалый, я уверен, жизненный и рабочий опыт, дабы выглядеть соответственно роли помощника генерального директора, который обязан быть лицом и визитной карточкой предприятия не только по телефону и в переписке, но и живьем, так сказать, и заодно научится проявлять должное уважение к своему непосредственному начальству. С января следующего года в МОЕЙ, – он подчеркнул это слово, – приемной будет сидеть или одна из вас, или же, как прозорливо предположили вы, Светлана Николаевна, я озабочусь поиском адекватного сотрудника на данную позицию. На этом вы свободны. Оповестите участников, что я готов начать дистанционное совещание. – И царственным взмахом руки Господин Зануда и Придира велел нам убраться долой с его глаз.

Я, честное слово, не знаю, что руководило моими дальнейшими действиями: была ли это интуиция, просто вопившая об очередной внезапной подставе, или же банальное знание моей наперсницы, путавшей все на свете. Но, подойдя к рабочему месту, я проделала все манипуляции, необходимые для подключения к режиму конференции. Ляля стояла рядом с круглыми от недоумения глазами и беззвучно вопрошала, какого, собственно…

– Главный энергетик?

– Здесь.

– Основное производство?

– На месте, мы тут все, вместе с качеством.

– Логисты?

– Так точно.

– Кадры?

Тишина в ответ. Быстрый взгляд на «мое блондинко» и ее каблуки. Та, вот уж действительно: жить захочешь – и не так раскорячишься, сняв модные туфли, босиком рванула за дверь за кадровичкой, ибо из приемной позвонить уже не вариант – слишком хорошо все будет слышно директору.

– Александр Нилович, вы уже с нами?

– На месте, Максим Владимирович.

– Еще раз, кадры?

– Здесь кадры, – бодро отрапортовала я, нимало не смущаясь тем, что мой голос известен ну абсолютно всем участникам. – Кадры здесь, прямо в приемной, но говорить буду я, потому что… – надеюсь, легкой заминки никто не заметил, – Татьяна Владимировна… у нее… э-э-э… сел голос, вы бы ее не услышали.