Под крылом доктора Фрейда - Ирина Степановская

Вдвоем они перенесли Альфию в процедурку.

— Только не давай ей закрыть рот!

В промываниях желудка Нинель была настоящая дока. Эту процедуру ей приходилось делать бессчетное количество раз больным. «Эти идиоты чего ведь только в рот не тащат! То в палисаднике волчьих ягод наедятся, то из дому им каких-нибудь грибочков приволокут, то таблетками поменяются, а все стараюсь, вымываю из них это говно…» Но сейчас Нинель не думала о своей печальной доле. Она с надеждой считала не до конца растворившиеся таблетки, падавшие в таз вместе с промывными водами. «Двенадцать, пятнадцать, двадцать пять, двадцать восемь… — считала она. — Больше нет. Сколько же она выпила, моя голубушка?»

— Обычно в упаковке по десять, — осторожно опустила Альфию на кушетку Марьяна.

— Ну, значит, две таблетки успели всосаться полностью. Да эти частично…

— Спать будет теперь трое суток, у нас все по столько спят, — со знанием дела заявила Марьяна.

— Ты если пикнешь кому-нибудь, что сейчас видела, — убью! — предупредила Нинель.

— Чего, я не понимаю ничего, что ли? Каждому человеку может не захотеться жить, что он нормальный, что ненормальный… Меня вон тоже сегодня так пронесло, так колотило!

— Вот тебе антибиотик, Альфия Ахадовна велела дать. Открывай рот!

Марьяна послушно открыла рот и пошла спать с чувством выполненного долга.

А Нинель укрыла Альфию тремя одеялами, напоила крепким чаем. Альфия порозовела и икнула.

«Все! Теперь, значит, приходит в себя», — обрадовалась Нинка.

— Можно я с ней посижу? — высунулась снова из отделения Марьяна.

— Нет, иди. А то она увидит тебя и рассердится. И ей ничего не говори, что ты ее держала. Она ведь у нас такая гордая!

— Ой, не соскучишься с этими врачами.

Марьяна еще раз склонилась над Альфией и ушла.

К утру Альфия очнулась. Нинка сидела возле нее и смотрела, как на икону. Альфия обвела взглядом нерадостную обстановку процедурки, поняла, где находится, и спросила Нинку голосом таким хриплым, какого никогда никто не слышал:

— Кто тебя просил, козья морда, вмешиваться?

Нинка помолчала, обиделась на «морду».

— Я вас помирать оставить не могла. Безбожно это.

— Но если я больше жить не хочу?

— А мама ваша как без вас будет жить? О ней, кроме вас, заботиться некому.

Альфия спросила:

— Так ты из-за нее?

— И из-за нее, и из-за вас. Грех ведь великий — то, что вы сделали.

— Так ты что, испугалась, что в ад меня заберут?

Нинка помолчала.

— Если б меня моя дочка бросила в старости…

— И что бы ты сделала? — хрипнула Альфия.

Нинка задумалась.

— Да ничего бы я, наверное, не сделала. Я ведь ее люблю. И вас люблю. А без вас обеих жизнь бы моя зря была.

Альфия закрыла глаза, а через некоторое время открыла их снова.

— Капельницу мне поставь. — Альфия назвала Нинке лекарства. — И никого сюда не пускай. Я посплю.

Нинка все оставшееся утро сидела над Альфией с капельницей и только к обеду вспомнила, что в распахнутом настежь кабинете без присмотра валяется на столе пакет с ее деньгами.