Под крылом доктора Фрейда - Ирина Степановская

В кабинете было темно. Альфия включила лампу, вызвала звонком Нинель.

— Они уехали?

— Только что. Не стали дожидаться утра. — Нинель прекрасно понимала, о ком ее спрашивают.

— С этой конференцией я сегодня у матери опять не была. Что в отделении новенького?

— Все по-старенькому. Ваша мама в порядке. У Марьяны — понос. Некоторые дорогие лекарства закончились. Вот список.

— Отчего у Марьяны понос? Антибиотик ей надо дать. — Альфия достала ключ и пошла к сейфу.

— В бывших бурыкинских теплицах вырастили салат и зеленый лук. Сегодня первый день сделали салат с подсолнечным маслом. Вот ее с этого салата и пронесло. Да ладно, в первый раз, что ли? Я уж привыкла. Через два дня само пройдет. Я сама салат ела. Вкусный. И ничего.

Альфия выдала под расписку Нинель несколько пачек разных лекарств.

— Антибиотик Марьяне обязательно дай. Слышишь?

— Слышу.

Альфия подошла к столу, несколько упаковок отложила в ящик. Увидела сверток с деньгами.

— Как дела у твоей дочери?

Разговоры о дочери всегда приводили Нинель в хорошее расположение духа вне зависимости от времени и места.

— В этом году заканчивает она.

— И сразу в клиническую ординатуру?

— Нет, не получится. Денег нет. Сейчас вся ординатура платная.

Альфия достала из ящика сверток.

— Это твоей дочери.

— Что это, Альфия Ахадовна?

— Деньги. За ординатуру заплатишь.

Нинка осторожно развернула:

— Что вы! Здесь же так много!

— А ты что думаешь, ординатура даром достается?

Нинель повалилась Альфие в ноги — прямо у стола.

— Век за вас, Альфия Ахадовна, буду Бога молить!

— Бога молить за меня не надо. Вставай!

Альфия вышла из-за стола и за подбородок подняла Нинель с колен.

— Смотри мне в глаза! Это ты рассказала Бурыкину про мою мать?

Нинка вся задрожала.

— Богом клянусь, нет! Он, правда, выпытывал у меня, но я вас не сдала! Верьте мне, что не сдала! Если не верите, лучше возьмите деньги назад!

Альфия отпустила ее, вернулась обратно за стол.

— Деньги я не тебе дала, а твоей дочери. — Она помолчала. — Ну а тебе я, пожалуй, верю. Хитрый он, гад. Мог и сам догадаться.

— Вот вам крест, это не я!

— Ладно, иди.

Нинка, крестясь на Альфию, пятясь задом, вышла.

«Неужели он все-таки из-за матери так ко мне переменился?» — Альфия достала из тумбы стола пластиковую бутылку со спиртом, налила в чашку. Понюхала. «Гадость какая! Пить, так не это». Альфия вылила спирт обратно в бутылку, убрала в стол. Автоматически достала отобранные упаковки, вдруг поглядела на них внимательно. «Как раз подойдет». Ни о чем больше не думая, она стала раскрывать пачки, отрывать таблетку за таблеткой, глотать их, не морщась, запивая водой… И снова и снова отрывать следующую таблетку.

— Ну, вот и все. — Она села в кресло возле журнального стола, на котором валялись пустые упаковки, и откинула голову на старую жесткую спинку. Никаких эмоций. Ею овладели бессилие и равнодушие, Альфия не могла поднять руку. Посидела немного. Глаза закрылись сами собой.