Алая королева - Филиппа Грегори

Да, теперь мы, как и планировали, находились в одном шаге от трона. Во время торжественной процессии мой муж шел за королем, держа в руках булаву констебля,[43]я же несла шлейф новой королевы Анны. Сразу за мной следовала герцогиня Саффолк, чуть дальше — герцогиня Норфолк. Но именно я была ближе всех к королеве, и когда ее помазали священным миром, до меня даже долетел его мускусный аромат.

Ричард не пожалел золота и устроил пышнейшую церемонию. Сам он был облачен в пурпурный бархат, над ним несли балдахин из золотой парчи. За ним шел мой родственник Генри Стаффорд, молодой герцог Бекингем, в синем роскошном плаще, на котором золотой нитью был вышит его герб, огромный, как колесо телеги. Одной рукой Бекингем поддерживал мантию короля, в другой сжимал посох главного камергера Англии — эту должность он получил от Ричарда в награду за помощь. Но рядом с герцогом не было Екатерины Вудвилл, его жены и сестры вдовствующей королевы. Герцогиня Бекингем не приехала на коронацию узурпатора, отнявшего королевский трон у ее родственников, так что в паре со своим мужем-предателем она так и не появилась. И он, по-моему, был даже рад этому. Герцог всегда ее ненавидел — из-за ее родни, из-за того, что ей удалось одержать над ним победу, когда он был еще совсем молод, а она уже стала свояченицей короля. И нынешняя церемония была еще только началом долгой череды унижений, которые затем обрушились на бедную Екатерину.

Весь день я как привязанная ходила за королевой. Во время обеда в Вестминстерском дворце я тоже сидела неподалеку от нее за столом для придворных дам, наслаждаясь разными восхитительными кушаньями. Сам главный союзник Ричарда поклонился нашему столу и, в частности, мне. Этот торжественный обед был не менее великолепен, чем те, что устраивались по особым случаям при дворе Эдуарда. Ели, пили и танцевали не просто до полуночи, а почти до утра. Во всяком случае, мы со Стэнли покинули дворец, когда уже рассвело, и поплыли на своем барке вверх по реке, к дому. Устроившись на корме, я, укутанная в меха, не сводила глаз с маленького огонька, светившегося в низком, почти на уровне воды, окошке в полуподвальном этаже огромного мрачного аббатства. Я была уверена, что над темной водой горит свеча, зажженная королевой Елизаветой, точнее, бывшей королевой, которую каждый теперь норовил окрестить шлюхой, которую теперь даже вдовой Эдуарда не признавали; это она не спала в своем убежище, прислушиваясь к звукам триумфального пиршества, устроенного ее заклятым врагом. И вдруг я подумала, что сегодня она точно так же видит, как я проплываю мимо на своем прекрасном барке, направляясь домой из королевского дворца, как несколько лет назад видела на барке меня с моим сыном, когда мы плыли во дворец представить моего мальчика королю Генриху. Тогда она тоже находилась в убежище.

Казалось бы, я должна торжествовать, взяв над ней верх, но меня отчего-то бил озноб, и я лишь плотнее куталась в меха, про себя отметив, как эта маленькая светящаяся точка напоминает чье-то злобное око, сверкающее над темными водами Темзы. Ведь однажды Елизавета уже сумела победоносно покинуть это жалкое убежище. И я не сомневалась: она станет бороться с Ричардом всеми возможными способами, наверняка она уже плетет интриги; и она снова выйдет из заточения навстречу успеху.

Моему деверю Джасперу Тюдору и моему сыну Генри Тюдору

С радостью вас приветствую и спешу сообщить множество новостей. Ричард был возведен на престол и стал королем Англии, а его жена Анна — королевой. Мы со Стэнли пребываем у них в большом фаворе, нам весьма доверяют. Бывшая королева Елизавета, призвав верных ей людей, намеревается в ближайшее время штурмовать лондонский Тауэр и освободить принцев; момент для этого как раз будет подходящий — сразу после коронации новая королевская чета отправится в длительную поездку по стране. Я давно уже обещала Елизавете нашу поддержку, вот она и поделилась со мной своими тайными планами.

Начинайте собирать войско. Если королеве удастся вызволить сыновей из Тауэра, она поднимет свою армию и пойдет на Ричарда. Не так уж важно, кто выиграет в этой войне — она или Ричард. Тот, кто станет победителем, должен «внезапно» обнаружить, что вы уже высадились на английский берег со значительным войском, а значит, Ланкастеры вновь подняли голову, и ему (или ей) предстоит еще одно сражение — но уже с новым, полным сил противником.

Полагаю, наше время наконец-то пришло; по-моему, нам пора действовать.

Маргарита Стэнли

В тот же день, когда я отправила сыну это письмо, мне тайно передали длинное послание от моего старинного друга епископа Джона Мортона,[44]который был освобожден из Тауэра под присмотр герцога Бекингема и жил теперь в его поместье Брекнок.

Милая моя дочь во Христе!

Я взывал к совести молодого герцога, который отвечает за меня, своего пленника, и воздействие моих речей на него оказалось столь велико, что мне удалось отвратить его от дружбы с Ричардом, которого ныне называют королем. Молодой герцог пребывает в жестокой борьбе с собственной совестью, полагая, что без особых на то оснований помог Ричарду взойти на трон, хотя значительно лучше послужил бы Господу, своей стране и самому себе, либо поддержав принцев Йоркских и став их протектором, либо предъявив собственные права на английский престол.

Теперь он готов не только выступить против Ричарда, но и присоединиться к любому мятежу, поднятому против него. И первое проявление доброй воли герцога таково: ты можешь воспользоваться его людьми для нападения на Тауэр и освобождения принцев. Я пришлю тебе его пароль в качестве гарантии. По-моему, тебе стоит встретиться с ним и выяснить, может ли получиться что-то путное из вашего союза в столь неспокойные времена. Прибыв вместе с Ричардом в Вустер, герцог намерен его там оставить и направиться в Брекон, и я обещал ему, что по дороге туда он мог бы встретиться с тобой как бы случайно.