Алая королева - Филиппа Грегори

Но вскоре, уже в июле, все то, о чем предупреждал мой муж — о подготовке гарнизона Кале к высадке на английский берег, — внезапно стало ужасающей реальностью: Йорк высадился со своим войском в Сэндвиче, на полпути к Лондону, и пешим порядком устремился к столице. И при появлении его войска не захлопнулась ни одна дверь, не было сделано ни единого выстрела. Да простит Бог жителей Лондона, которые настежь распахнули для него городские ворота! Йорк вошел в столицу и предъявил на нее свои права, словно освобождал ее от узурпатора. Его величество со своим двором в это время находился в Ковентри, но едва узнал о высадке Йорка, как по всей стране разнеслась весть, что он готов сам повести в бой армию и призывает всех своих сторонников оказать ему поддержку. Итак, Лондон был захвачен Йорком, и дом Ланкастеров был просто обязан подняться на защиту своего короля.

— Ну, теперь-то ты пойдешь на войну? — спросила я у мужа, отыскав его на конюшенном дворе.

Он проверял состояние упряжи и седел и выслушивал пожелания своих людей. «Наконец-то он готовит свое войско, — подумала я. — Он понял, что над королем нависла серьезная угроза и что его необходимо уберечь».

— Нет, — отрезал муж. — Хотя мой отец уже в королевской армии, да хранит его Бог среди всего этого безумия.

— Неужели ты даже к отцу не присоединишься в такую страшную минуту?

— Нет, — повторил он. — Я люблю своего отца и, конечно же, помогу ему, если он позовет; но пока я не получал от него такого приказа. Он пойдет в бой под знаменем Бекингемов, но пока не хочет, чтобы и я воевал под этими знаменами.

Мое лицо пылало, выдавая гнев, но, встретившись взглядом с мужем, я не отвела глаз.

— Как ты можешь так поступать? Как можешь в такое время отсиживаться дома?

— Я не уверен в необходимости этой войны, — честно признался муж. — Если король действительно желает вырвать Лондон у захватчика, то, насколько я представляю, существует единственный способ сделать это без кровопролития: отправиться в столицу и обсудить условия мира с герцогом Йоркским. Королю вовсе нет нужды штурмовать собственную столицу; ему нужно лишь согласиться на переговоры с противником.

— Да ему следовало бы отрубить этому Йорку голову как предателю! — с невероятной горячностью воскликнула я. — А тебе следовало бы находиться рядом со своим королем!

Сэр Генри вздохнул и произнес с кривой усмешкой:

— Что-то ты, жена, слишком торопишься послать меня навстречу смертельной опасности. Должен заметить, мне было бы куда приятнее, если бы ты умоляла меня остаться дома.

— Я всего лишь умоляю тебя исполнить свой долг, — гордо произнесла я. — Вот если б я была мужчиной, то тут же вскочила бы на коня и поскакала на помощь своему королю. Если б я была мужчиной, то сейчас была с ним рядом.

— И поступила бы в точности как Жанна д'Арк, не сомневаюсь, — негромко промолвил супруг. — Но я-то видел сражения и хорошо знаю, какова их цена. Именно поэтому я и считаю своим главным долгом удержать наших подданных от участия в войне, сохранить наши земли, обеспечить нашим людям мир и защиту, пока другие дерутся, удовлетворяя собственные амбиции, и рвут свою страну на куски.

Я пришла в такую ярость, что даже утратила дар речи, а потому просто повернулась на каблуках спиной к мужу и отправилась туда, где в стойле стоял мой верный Артур. Старый боевой конь ласково наклонил ко мне свою крупную голову; я погладила его по шее, почесала за ушами и прошептала ему на ухо, что нам с ним пора в путь — быстрее ветра домчаться до Ковентри, отыскать Джаспера, который наверняка уже там, и вместе с ним драться за нашего короля.

10 ИЮЛЯ 1460 ГОДА

Но даже если б мы с Артуром и впрямь выехали со двора, мы все равно не успели бы к началу боя. Король велел своему войску окопаться у стен Нортгемптона и выставить острые пики с целью сразу сбить натиск первых рядов кавалерии; тем временем новенькие, только что выкованные пушки должны были незамедлительно открыть по йоркистам огонь. Армия Йорка под командованием этого мальчишки Эдуарда, графа Марча, и предателей Фауконберга и Уорика, разбившись на три отряда, двинулась в атаку под проливным дождем. Уорик возглавлял центральный отряд, Эдуард Йорк и лорд Фауконберг зашли с флангов. Земля под копытами лошадей моментально превратилась в непролазную кашу, и атака кавалерии захлебнулась, чуть не утонув в жидкой грязи. Небеса разверзлись, поливая мятежников как из ведра; казалось, они вот-вот утонут в ими же созданной трясине. Юному Эдуарду Йорку пришлось собрать все свое мужество, чтобы поднять людей в атаку под градом ланкастерских стрел. И его атака наверняка потерпела бы неудачу, а сам он утонул бы в болотной жиже, если бы не измена одного из наших полководцев. Лорд Грей Ратинский не только помог йоркистам преодолеть заграждения, но и, развернув коня, направил своих людей врукопашную против тех, с кем они только что бились бок о бок. Из-за этого чудовищного предательства наши войска были вынуждены отступить к берегам реки Нин, и многие утонули в ее водах, что позволило Уорику и Фауконбергу предпринять наступление.

Предвкушая победу, они были поистине безжалостны. Простых людей, впрочем, они отпускали, но любого рыцаря в латах убивали без права выкупа. И хуже всего было то, что они сумели не просто ворваться в наш лагерь, но и отыскать там королевский шатер. Генрих VI сидел в глубокой задумчивости и молился, словно в собственной часовне; казалось, он только и ждет, когда его схватят и возьмут в плен, как самый высший приз этого гнусного сражения.

И, как ни ужасно, его действительно взяли в плен.

Через два дня вечером, когда я переодевалась к обеду, сэр Генри переступил порог моей комнаты и коротко приказал горничной оставить нас наедине. Она, заметив, как потемнело его лицо, быстро взглянула на меня и мгновенно удалилась.

— Мой отец погиб, — без всякой преамбулы сообщил муж. — Я только что узнал об этом. В грязи под Нортгемптоном Англия потеряла великого человека, а я — горячо любимого отца. Своего деда, опекуна и защитника потерял и его наследник, мой племянник, маленький Генри Стаффорд.

Я охнула, из меня словно разом вышибли весь воздух.

— Ох, мне так жаль, Генри! От всей души жаль!

— Отца изрубили на куски прямо там, на поле, покрытом жидкой грязью, когда он пытался вскочить на коня, — продолжал муж, даже не пытаясь что-то скрыть или хотя бы просто пощадить меня. — Убили не только его, но и графа Шрусбери, и лорда Бомонта, и лорда Эгремонта… Великий Боже! Да можно перечислять бесконечно! Мы потеряли целое поколение благороднейших аристократов. Такое ощущение, что правила войны совершенно переменились и отныне в Англии не берут в плен и не платят выкуп. И предложения сдаться в плен тоже больше не существует. На поле боя правит закон меча, каждая схватка ведется не на жизнь, а на смерть. Но это закон дикарей!

— А король? — пролепетала я. — Они ведь не осмелились его тронуть?