Дорогой, я стала ведьмой в эту пятницу! - Арина Холина

Утром Варя отправила Машу к врачу, Лизу — в салон красоты, а сама пошла на пляж. Пляж — это условно, на самом деле в Краськове речка была с довольно крутым берегом. В двух-трех местах берег спускался чуть более полого, но выбираться все равно было неудобно: приходилось отчаянно цепляться руками за мокрую землю.

Варя улеглась поближе к воде, надела очки и уставилась в небо.

«Хорошо было Льву Толстому писать книжки, — рассуждала она. — Выходил на свои ясные поляны, валялся на траве, пока ему там обед готовили, — ни забот, ни хлопот, только мысли о вечном… Попробовал бы он написать что-нибудь, когда за окном тридцать градусов жары, кондиционера нет, а на Садовом новый асфальт кладут. Еще бы ему не косить и не пахать — это же вместо тренажерного зала!» Вообразив, что бы написала, будь она в положении Льва Толстого, Варя чуть не умерла от зависти, но вовремя решила освежиться и прыгнула с обрыва в прохладную воду.

«Что же делать?» — думала она в отчаянии, выбравшись на берег и подставив солнцу мокрую спину. Варя вспоминала, как просыпалась утром, предвкушая чашку крепкого вкусного кофе с молоком, вспоминала, как с легким волнением, от которого сосет под ложечкой, садилась за стол — в халате и штанах от пижамы, открывала компьютер…

«Этого не может быть! — Варя уткнулась носом в теплую, немного влажную траву. — Не может быть! Он не может отнять у меня работу! Не может! Я должна и буду писать!» В голову закралась подлая мыслишка: «А может, детка, это не твое? Может, ты всю жизнь ошибалась? Может, это не твоя дорога?»

Варя физически чувствовала, как сомнения разъедают душу, как все мечты вдруг оказываются убогими декорациями к пьесе, освистанной зрителями. Ей казалось, что на спину водрузили бетонную плиту весом в десять тонн — так вдруг стало тяжело и невыносимо грустно.

«Мне предложили писать сериал, — не сдавалась она. — Попросили доделать сценарий. Это знаки. Все было бы хорошо и без Дениса. Просто мы всю жизнь ждем, что кто-то сделает для нас что-то особенное. Чудо. А жизнь — она и есть чудо. — Варя вспомнила слова Лизы: „Ты просто делаешь что-то, и если не срываешься, не прекращаешь шевелить лапками, то фрагменты складываются в картинку, даже если и начинаешь с конца“.

Варя вдруг села и сцепила пальцы рук.

— Пошел ты на хрен, Денис! — с чувством прошептала она. — Пошел ты!.. Ты — никто, ты ничтожество! Ты не помешаешь мне быть самой собой! Я хочу писать, и я буду писать! И мне насрать на все твои проклятия!

К обеду позвонила Маша, невнятно пробормотала, что у врача очередь и что ей нужно заехать к маме, сообщила, что будет поздно, и отключилась раньше, чем Варя успела вставить хоть слово.

Лиза же заявилась ближе к полуночи — ее на Лизиной машине привез недовольный таксист, которому пьяненькая Лиза пыталась объяснить, почему она недолюбливает импрессионистов.

Варя отвезла таксиста на станцию, а вернувшись, отобрала у Лизы водку, которую та на европейский манер пила со льдом и лимоном.

— Ну как? — поинтересовалась Варя, заваривая чай.

Лиза швырнула на стол деньги.

— Лиз, что случилось? — насторожилась Варя.

— Ничего! — Лиза безуспешно пыталась принять равнодушный вид.

— Лиза!.. — укорила ее Варя.

— Ладно! — Лиза сдалась. — Я видела его бабу.

— И что? — расхохоталась Варя.

— Это же просто стыдно! — воскликнула Лиза. — После меня встречаться с таким чучелом! Рост метр двадцать, круглое личико, и вся такая: «Как я рада с вами познакомиться! Ваня мне столько о вас рассказывал!»