Время моей жизни - Сесилия Ахерн

— Три. У нас было три вылета.

— Ну надо же. Я бы еще раз прыгнул, железно. И всем посоветую.

— Здорово. Спасибо большое. Давайте я вам вот это оставлю, — Блейк пошарил в кармане, — на случай, если захотите нас кому-то порекомендовать.

Он передал Жизни свою визитку. На ней была его фотография.

Жизнь задумчиво вертел ее в руке, и на губах его бродила легкая усмешка. Я скрестила пальцы, чтобы он не сказал ничего язвительного. Но он просто посмотрел на меня и улыбнулся. Блейк отметил эту улыбку. Нам было так неловко втроем, что я мечтала об одном — пусть бы оно все поскорее закончилось. С меня уже хватит. Я судорожно придумывала, что сказать, однако в голове не было ни одной мысли. Странно, весь день они там так и кишели. Мы сидели молчаливым, напряженным трио, и каждый искал подходящие слова. Но их не было. Вообще.

— Хотите, я вас с кем-нибудь здесь познакомлю? — наконец выдавил Блейк.

— Нет, спасибо, я вон вижу кое-кого, с кем уже успел познакомиться. — Жизнь встал, ухватившись за возможность уйти. — Люси, если я буду нужен, то я тут.

— Ладно. — Мне было неловко и досадно разом.

Музыканты заиграли во всю мощь «Виски в кувшине», народ радостно принялся подпевать, и говорить стало невозможно.

— Пошли. — Блейк взял меня за руку и повел сквозь толпу.

Последнее, что я видела, выходя, было лицо Дженны — такое потерянное и несчастное, что крошечная частичка меня ощутила малюсенькую каплю вины. Мы выбрались из главного зала туда, где посетителей было поменьше и они были попроще. Прошли мимо компании худых старикашек, облокотившихся о стойку и проводивших нас безразличными взглядами, миновали пованивающие туалеты, и коридор с выщербленным кафелем, кое-где заляпанным пролитыми напитками, привел нас к служебному выходу. Дверь на улицу кто-то подпер пивным бочонком, чтобы она не закрывалась. На улице я огляделась, решив было, что мы в пивном саду.

— Слушай, а где…

Но мне не удалось договорить — Блейк закрыл мне рот поцелуем. Потом он забрал у меня бокал, снова прижался к моим губам, а его руки ласкали мои плечи, грудь, бедра и властно ерошили волосы. И я немедленно обняла его, провела руками по крепкой груди, его рубашка была расстегнута почти до пояса, и мои ладони гладили его изумительное сильное тело. Это было упоительно, именно так, как я представляла себе в последние дни. Я ощущала привкус пива у него во рту, запах геля для бритья на щеках, я разом вспомнила все то хорошее, что у нас было. Наконец мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дух.

— М-м-м, — восхищенно протянул он.

— Тебе со мной хорошо?

— Нам с тобой хорошо, — пробормотал он и снова поцеловал меня. — Чем мы только думали все это время, пока были не вместе? — Он поцеловал меня в шею, а меня точно ледяной водой окатило.

Все это время. Я хотела что-нибудь сказать ему, но любой ответ, возникавший в голове, был полон горечи и гнева, поэтому я молчала и ждала, что гнев утихнет. Он перестал меня целовать и, взяв за руку, отвел на лужайку, залитую лунным светом. Сев на траву, мы рассмеялись — просто тому, что мы здесь, вместе, после «всего этого времени».

— Почему ты приехала? — спросил Блейк и отвел мне прядь волос с лица за ухо.

— Чтобы увидеть тебя.

— Я очень рад.

— Я тоже.

Наши губы встретились, и его поцелуй едва не побил по времени рекорд, поставленный Доном. Мысленно я дала себе подзатыльник, что опять их сравниваю.

— Днем нам не дали договорить, правда? — спросила я чуть погодя, возвращаясь к разговору в ангаре.

Наконец этот момент настал. Пора все прояснить. Я отпила глоток вина и приготовилась.

— Да, точно. — Он кивнул, вспоминая, о чем шла речь. — Мой марокканский пирог. «На вкус Блейка».

Я думала, он шутит, но ничуть не бывало. И он принялся рассказывать мне старинный рецепт, а дальше пустился в подробные объяснения, как он его усовершенствовал. Я была настолько потрясена, что толком ничего не слышала, и мысли у меня в голове напрочь спутались. Уже пять минут я не произносила ни звука, и, покончив с пирогом, он перешел к чему-то другому, что он мариновал, и вымачивал, и высушивал сорок дней и сорок ночей, или, во всяком случае, так мне показалось.

— А потом надо взять немного тмина…

— Почему ты ушел от меня?

Он даже не понял поначалу, о чем я, — так прочно засел в своем маленьком мирке, что крайне удивился, когда я его оттуда выдернула. А потом перешел в оборону:

— Да брось, Люси. Тебе обязательно это обсуждать? Зачем?

— Затем, что сейчас очень подходящий момент. — Голос у меня дрожал, и я надеялась, что он этого не разберет, хотя это было слишком явно. — Прошло уже почти три года, — он потряс головой, будто не мог поверить, что так много, — и ты ни разу не дал о себе знать. А теперь мы сидим здесь, и вроде бы все как прежде, но очевидно, что есть тема, которой мы всячески избегаем. Я думаю, нам надо ее обсудить. Мне это необходимо.

Он оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости.

— Ладно, о чем ты хочешь поговорить?

— Почему ты ушел от меня. Я этого до сих пор не понимаю. Я не знаю, что сделала не так.

— Ничего, Люси. Ты все делала так. Дело только во мне. Да, это звучит избито, но мне просто нужно было найти что-то свое.

— Что?

— Ну, понимаешь… свое. Поездить, посмотреть мир…

— Потрахаться на стороне?

— Что? Нет, я не поэтому ушел.

— Но ведь я ездила с тобой повсюду, мы постоянно бывали в новых местах, я ни разу не сказала тебе: этого не надо, или это у тебя не получится. Ни единого разу.

Я пыталась изо всех сил сохранять спокойствие — если я позволю чувствам взять верх, он замкнется.

— Но дело же не в этом, — сказал он. — Дело во мне. Мне нужно было… самому. Мы с тобой были такие молодые, такие, знаешь, серьезные. У нас была квартира, ну… пять лет, всякое такое. — В том, что он говорил, на посторонний взгляд не было никакого смысла, а я все понимала.

— Ты хотел быть один, — сказала я.

— Ага.

— И у тебя никого не было.

— Нет. Господи, Люси…

— А сейчас? — Я с волнением ждала его ответа. — Ты все еще хочешь быть один?

— Ох, Люси. — Он отвернулся и посмотрел в темноту. — У меня такая трудная жизнь. Нет, не для меня, для меня все это просто, но для других…

В голове у меня прозвенел сигнал тревоги. Я почувствовала, что физически отдаляюсь от него. Впрочем, не только физически.

— …все спонтанно, неожиданно, очень захватывающе и насыщенно. Мне нравится ездить, открывать новые места и испытывать новые ощущения. А знаешь, — он оживился, — я провел как-то неделю в Папуа-Новой Гвинее…