Время моей жизни - Сесилия Ахерн

Он бросил их на полку, и я проснулась. Дон подскочил рядом со мной. Спросонья он, видно, не разобрался, где находится, и немедленно приготовился к обороне.

— Все в порядке, — лениво протянула я, — это он.

— Кто? — Дон так напрягся, точно явился мой тайный любовник. Теоретически в этом не было ничего невозможного, но вряд ли тот стал бы распевать «Песню Земли» Майкла Джексона.

— Моя Жизнь, — пояснила я с виноватой улыбкой.

— В шесть утра? — Он посмотрел на часы.

— Он ранняя пташка.

— Ясно. — Дон улыбнулся. — Как он, одобрит все это?

Неожиданно пение смолкло и пластиковые пакеты перестали шуршать.

— Я слышу, кто-то разговаривает? — пропел Жизнь. — Я слышу мужской голос? Мужчина в постели крошки Люси?

Я закатила глаза и нырнула под одеяло. Дон крякнул и прикрылся простыней.

— О-о-о, Лю-у-си-и, — голосил Жизнь во все горло, все ближе к нам, — ты плохо себя вела-а, я наде-е-е-юсь? О, вот и вы. — Жизнь встал у изножья кровати. — Да!

Я расхохоталась, потому что Жизнь громко заулюлюкал от радости.

— Смотри-ка, одобрил, — ухмыльнулся Дон.

— Конечно одобрил, ведь теперь нам не придется платить за чистку ковра, не так ли? Люси, твой план сработал. Эх, видели бы вы, что она сотворила с мойщиком окон.

— Я не потому провела с ним ночь, что не хотела платить за ковер. Хотя это очень любезно с твоей стороны, Дон, спасибо большое.

Дон рассмеялся. Жизнь присел на кровать. Я спихнула его ногой, и он покорно удалился, но через две минуты вернулся с подносом, который поставил Дону на колени.

— Не знаю, что вы любите: мармелад, джем или мед. Поэтому я принес все.

— А как насчет меня?

— Ты сама о себе позаботься.

Дон весело присвистнул:

— Вы со всеми ее мужчинами так обращаетесь?

Жизнь прилег у нас в ногах и захихикал.

— Дон, на свете не хватит хлеба, чтобы сделать тосты всем ее любовникам.

Дон заржал.

— Он тебя не раздражает? Ничего, что он тут болтается? — Я была удивлена.

— Ну, он же часть тебя, верно? — Дон намазал тост джемом и протянул мне.

Жизнь многозначительно задрал бровь и посмотрел на меня. Он был очень мил, но я хотела, чтобы он ушел, и чтобы Дон тоже ушел. Я должна подумать о поездке к мужчине, которого люблю.

— Ты выглядишь всклокоченной, — сообщил Жизнь, потянувшись за тостом. Затем он по-приятельски посмотрел на Дона. — Вы, наверное, думаете, что она черт знает как выглядит? Не стесняйтесь, мы оба знаем, что это правда. Она отнюдь не жаворонок. Да что там, она и в час дня бывает кошмарновата.

Дон засмеялся.

— Люси прекрасна, — сказал он и сделал мне еще один тост.

Жизнь не стал спорить, он просто внимательно меня изучал, слегка наклонив голову.

— Спасибо, — поблагодарила я Дона, но аппетит пропал. Он очень славный, но все это совсем некстати. Чем милее он себя вел, чем паршивее я себя чувствовала.

— Не означает ли это, что наше небольшое путешествие отменяется? — спросил Жизнь, словно нарочно решил затронуть больную тему.

— Нет, — хмуро ответила я, разозлившись, что он упомянул об этом при Доне. — И вообще, не мог бы ты оставить нас вдвоем?

— Не мог бы, — вызывающе отказался он.

— Если ты не уйдешь, ты об этом пожалеешь.

— Ты мне угрожаешь?

— Да.

Он откусил половину тоста и даже не шелохнулся.

— Отлично. — Я сбросила одеяло и голышом направилась в ванную — он аж поперхнулся, а Дон весело, как мальчишка, гикал и хлопал себя по коленке.

В залитой светом ванной я стояла под душем и переживала, что они остались вдвоем. Что они там обсуждают, интересно. Не важно, черт с ними. Мне не хотелось выходить к ним, и я так долго плескалась и напустила столько пару, что уже даже двери было не видно. Мне невмоготу смотреть Дону в глаза. Что бы ни было этой ночью между нами, по сравнению с чувствами к Блейку все это не имеет значения. Намылив голову шампунем в третий раз, я подумала: а почему, собственно, я решила, будто Дон хочет от меня чего-то большего? Возможно, его полностью устроит одна ночь, проведенная вместе? Эта мысль меня приободрила, и я наконец выключила воду.

Снаружи было тихо. Я выбралась из ванны и прислушалась. Они негромко о чем-то говорили, слов не разобрать. Тогда я протерла зеркало полотенцем и воззрилась на красное распаренное лицо, хмуро взиравшее на меня. Лицо скривилось и вздохнуло.

— Прекрати, Люси, — строго велела я отражению. — Наплюй на все и верни Блейка.

Почему-то это меня не вдохновило, а слегка напугало. Я не знала точно, чего же я хочу, и, кажется, у меня потерялась цель.