Невеста по наследству - Ирина Мельникова

— Мама, — она попыталась сесть, и тут же Глафира заботливо подоткнула ей одеяло, а Ольга Ивановна подложила под спину дочери подушку. — Что случилось? — опять спросила Настя. — Почему у меня голова раскалывается, словно я сильно ударилась? И с какой стати вы ухаживаете за мной, как за тяжелобольной?

— Неужели ты ничего не помнишь из того, что случилось вчерашним вечером? — Мать с опаской посмотрела на нее и осторожно погладила руку дочери, лежащую поверх одеяла.

— Вечером? — удивилась Настя. — А сейчас что, уже утро?

— Утро, — подтвердили Ольга Ивановна и Глафира одновременно, а мать пояснила:

— Ты больше двенадцати часов провела без сознания. Вернее, доктор сказал нам, что ты находишься в глубоком сне под действием хлороформа. Расскажи нам, если сможешь, что произошло в твоей комнате, когда ты вошла в нее?

Настя поежилась и натянула одеяло повыше. Господи, она вспомнила и эту странную фигуру, гибкую и подвижную, напавшую на нее, и тот ужас, который охватил ее, когда она почувствовала, что словно проваливается в мрачную, темную бездну. Она еще раз нащупала шишку на затылке. Очевидно, она действительно обо что-то ударилась, когда падала. Напавший на нее человек вряд ли повел себя как джентльмен и не поддержал ее во время падения.

— Его задержали? — Она обвела взглядом мать и Глафиру и, заметив, что они не совсем понимают, о чем идет речь, объяснила:

— Того человека, который на меня напал, поймали?

Дамы переглянулись.

— Ты его запомнила, девочка? — справилась Глафира. — Тебе удалось разглядеть, кто это был?

Настя сконфуженно улыбнулась, попыталась пожать плечами, но этот жест вызвал приступ головной боли, и она страдальчески сморщилась.

— Нет, к сожалению. Я увидела что-то темное. Несомненно, это был человек, но своими движениями он напомнил мне какое-то животное. — Настя нахмурилась, припоминая, и радостно вскрикнула:

— Я знаю, на кого он был похож — на большую черную кошку, вернее, пантеру. Он двигался совершенно бесшумно, и движения его были такие вкрадчивые, медленные, а потом вдруг — прыжок! И он напал на меня. Больше я ничего не помню. — Настя улыбнулась. — Возможно, это был простой грабитель?

— Не совсем простой, Настенька, — вздохнула Ольга Ивановна. — Равиль первым услышал твой крик, бросился на помощь, и этот, как ты называешь его, «грабитель» ударил его ножом в грудь…

— Он убил дядю Равиля? — Настя отбросила одеяло и спустила ноги с кровати. — Скажи мне, что с ним?

— Жив твой дядя Равиль! — Глафира накинула ей на плечи халат. — Но в очень тяжелом состоянии. Доктор сказал, что, к счастью, рука у преступника дрогнула и нож прошел чуть выше сердца. Ночью в больнице ему сделали операцию, и он до сих пор не пришел в сознание. Сейчас там Дарья Матвеевна, мы попросили ее подежурить, пока Равиль не очнется. Возможно, он захочет что-то сказать.

Настя облегченно вздохнула и перекрестилась.

— Слава богу! — И спросила Глафиру:

— Вы обращались в полицию?

— Конечно, обращались! Набежала целая орава полицейских, истоптали все ковры своими сапожищами, прочесали все ближайшие кварталы, но так никого и не поймали. Как нам объяснили, грабитель ушел по крышам, — ответила ей Глафира.

— О, черт! — Настя издала не совсем подобающий Для девушки возглас, вскочила с постели, босиком подбежала к гардеробу, распахнула его и вскрикнула. Саквояж исчез!

310

— Ты что-то потеряла? — забеспокоилась Ольга Ивановна.

Дочь повернулась к ней, покачала головой и посмотрела на хозяйку.

— Он что-то украл или только попытался? Та в недоумении развела руками:

— Самое интересное то, что все на месте. Очевидно, вор только и успел, что сотворить беспорядок в твоей комнате. Вероятно, он что-то искал, но мы уже посмотрели, все твои драгоценности и вещи на месте. — Глафира успокаивающе погладила ее по руке. — Полицейские полагают, что он забрался в твою комнату по водосточной трубе, потому что ни лестницы, ни каких-то следов от нее не обнаружили. — Она тяжело вздохнула. — Слава богу, все кончилось благополучно!

— Да, если не считать того, что я всю ночь провалялась в своей постели без сознания, а дядя Равиль чуть не погиб, — усмехнулась Настя.

— Прости, — сконфузилась Глафира, — я имела в виду, что он не успел нас ограбить.

Настя подошла к окну и посмотрела вниз. Водосточная труба проходила почти рядом с оконным карнизом, и, обладая определенной ловкостью, с нее достаточно легко можно перебраться на подоконник. Она смерила взглядом расстояние от земли до окна. Д-да! Неизвестный грабитель был к тому же изрядным смельчаком, коли отважился подняться по проржавевшей трубе на третий этаж. Но, если он лез по трубе, его одежда должна была изрядно перепачкаться?

Настя оглядела подоконник, наклонилась ниже и тщательно осмотрела пол и ковер под ним. Потом выпрямилась и спросила:

— В моей комнате сегодня убирали?

— Я только разбросанные вещи и бумаги собрала, — подала голос Ульяна, — но как только вы спуститесь к завтраку, я непременно все приведу в порядок.

— Хорошо. — Настя посмотрела на Глафиру, потом на мать. — Мама, мне нужно с тобой поговорить.

Глафира поджала губы, но из комнаты вышла, сославшись на то, что ей необходимо распорядиться насчет обеда.

Настя подошла к Ольге Ивановне и села на маленькую скамеечку подле ее ног.

— Мама, я знаю, за чем приходил грабитель. Он украл мой саквояж!

— Саквояж? — удивилась Ольга Ивановна. — Но что в нем ценного, в твоем саквояже?

— В том-то и дело! — вздохнула Настя и с виноватой улыбкой посмотрела на мать. — Прости, но я кое-что скрыла от тебя. Меня просил об этом папа, и я думаю, у него были на то причины…

— Папа?! О чем ты говоришь? Тебе что-то известно о его гибели?

— Нет, мама, — Настя погладила ее по руке, — к сожалению, об этом мне ничего не известно, но за несколько дней до свадьбы…

Настя рассказывала долго и подробно, и как встретился ей незнакомый человек, и как передал ей письмо от отца и его записи. И про то, как они беседовали с дядей Равилем и чем закончилась эта беседа… Даже призналась в том, что ее бывшему жениху известно об образцах и документах отца…

Ольга Ивановна дочь не прерывала, но за все это время ни разу не шевельнулась, сидела как деревянная, и порой Насте казалось, что мать ее не слушает, а думает о чем-то своем. Но стоило дочери остановиться, чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями или вспомнить какие-то подробности, мать требовательно и с нетерпением смотрела на нее, ожидая продолжения.

— Ну, вот теперь ты все знаешь, — закончила Настя свой рассказ и виновато улыбнулась, — прости, что не сделала этого раньше.

— Не могу поверить, что Костя подозревал меня в чем-то, — прошептала мать, — но почему он тогда не позволил говорить мне об этих документах?