Связанные любовью - Розмари Роджерс

Она поежилась, но отстраниться не попыталась.

— Вы намерены обо всем ему рассказать?

— Да. Если вы не убедите меня, что в моих интересах не делать этого.

На ее прекрасные черты легла тень отчаяния.

— Неужели вам совсем безразлична судьба России?

— А почему она должна меня волновать?

— Но ведь Россия — родина вашей матери. Вы сами говорили, что она до конца оставалась верной короне.

Стефан вздохнул. Стоит ли напоминать ей, сколько раз Эдмонд рисковал собственной головой, исполняя опасные поручения Александра Павловича?

— Моя семья вернула долг России верной службой, — сказал он сдержанно. — Хотите, чтобы я промолчал, найдите другие средства убеждения, кроме обращения к моему чувству долга.

— И что же это за средства? Стефан позволил себе циничную усмешку:

— Думаю, догадаться нетрудно.

— Вы просто…

Она вскинула руку, чтобы наградить его пощечиной, но Стефан оказался быстрее и, крепко сжав тонкое запястье, поднес ее пальчики к губам.

— Осторожнее.

Софья обожгла его гневным взглядом.

— Вы рехнулись, если думаете, что сумеете угрозами заманить меня в постель. И еще. Делая такого рода предложения, вы теряете всякое право называться джентльменом.

— Джентльмен, каким вы его себе представляете, выглядит изрядным занудой, — пробормотал Стефан, на мгновение отрываясь от ее пальчиков.

— Меня совсем не удивляет, что вы так думаете.

Он ухмыльнулся — ее выпады нисколько его не трогали.

— Вам не приходило в голову, что такой образец добродетели никогда бы не понял, как удалось невинной девушке пробраться в дом одинокого мужчины, соблазнить его и сбежать с тем, что по праву ему принадлежит?

У нее перехватило дыхание.

— Я вас не соблазняла.

— Какая же у вас слабенькая память. — Он перешел с пальцев на внутреннюю сторону запястья. — Может быть, стоит напомнить, какой властью вы обладаете над тем несчастным джентльменом.

Она вырвала руку и потерла запястьем о юбку, словно желая избавиться от печати его губ.

— Вы просто пытаетесь меня отвлечь.

Стефан лишь вскинул брови. Они оба знали, как беззащитна она перед его ласками, как отзывчива на каждое прикосновение.

— Я думал, мы пытаемся договориться.

— Я не стану торговать телом, — прошипела Софья.

— Жаль, — вздохнул он. — Но, кстати, это ведь вы почему-то решили, что речь пойдет о постели. Вы предположили, что я потребую переспать с вами в обмен на молчание.

— Вы… вы… — Она добавила что-то еще — Стефан не расслышал, что именно, но наверняка что-то малоприятное в его адрес, — и устало посмотрела на него. — Чего вы хотите?

— Ничего мерзкого и гнусного. Только возможности быть с вами.

— Быть со мной?

Он уже не улыбался, но взял ее за подборок и посмотрел в глаза. Все должно быть четко и ясно. Ей следует понять, что больше он ее не отпустит.

— Вы больше не станете указывать мне на дверь, когда я прихожу к вам домой, — произнес он тоном человека, не терпящего компромисса. — И если я пришлю вам приглашение, вы примете его без всяких жалоб и не станете увиливать.

— Хотите распоряжаться мною по вашему усмотрению?

— Соблазнительное предложение, но пока достаточно будет и того, что вы не станете прятаться от меня и хлопать дверью в лицо. Договорились?

Ее прекрасные глаза полыхнули гневом.

— Будьте вы прокляты.

— Полагаю, это означает согласие.