Стать смыслом его жизни - Ирина Грин

— Верочка! Дети! Здравствуйте! — радостно приветствовала она гостей. — И Олежек с вами!

По этому «Олежеку» Вера поняла, что Васильченко частенько заезжает проведать старушку. «Интересно, кто из нас более скрытный?» — подумала она.

Олег и тут не стал разводить политес, а с ходу начал расспрашивать женщину об отношениях ее дочери и зятя. Очевидно, родители бабули были партизанами, потому что на все вопросы она отвечала одно:

— Вы бы лучше у Гали спросили. Галя-то с ним жила. У меня-то какие отношения: здрасти — до свиданья.

— Он ее бил? Унижал? Оскорблял?

— Да почем я знаю, Олежек? Она мне не жаловалась!

— А погибший был настоящим отцом Володи или усыновил его? — неожиданно спросила Вера и по абсолютно незаметной реакции Натальи Леонидовны поняла: попала в точку. Где-то тут зарыта истина.

— Ты бы у Гали спросила, кто их там поймет, молодежь! Я свечку не держала, а родился он после свадьбы.

Тут Олегу кто-то позвонил, и он вновь сослался на занятость и предложил всей компании ехать домой.

К бесконечному Вериному удивлению, у подъезда их ждали Кристина с Тищенко. Передав подрастающее поколение в надежные руки учительницы, Васильченко кивнул Вере:

— Ты поедешь со мной.

— Куда? — спросила она и посмотрела на часы.

Почти два. До встречи с Никитой еще шесть часов. Сегодня вечером Вере в первый раз захотелось выглядеть не как обычно. Она даже купила платье — простое, но очень элегантное. В стиле новой Кати.

— К адвокату, у нас в два встреча в его офисе.

«К адвокату так к адвокату, — подумала Вера, — хотя можно было предупредить заранее».

Офис адвоката Деревянко был чем-то похож на своего хозяина. Подчеркнуто строгая мебель, все предельно просто, без особых изысков, но со вкусом и, несомненно, очень дорого.

Вера изложила свои подозрения насчет того, что Вовка мог отравить отца, и о словах ребенка, что на самом деле погибший не является его отцом. При этом она рассказала обо всех сомнениях по поводу этичности своего поступка, потому что все сведения получены в ходе доверительной беседы, и ей совсем не хотелось этим доверием злоупотреблять. Адвокат был с ней абсолютно согласен, но мысль о причастности мальчика к убийству опроверг.

Из его слов следовало, что Сергей Петров был отравлен с помощью психотропного препарата, который в сочетании с пивом дает остановку сердца. Препарат этот в аптеке просто так купить невозможно. Скорее, можно заподозрить в убийстве Веру Петровну, которая по роду своей работы имела доступ к подобным лекарствам, чем мальчика.

— Я опросил соседей семьи Петровых и сослуживцев супругов. Судя по показаниям, жили Петровы тихо, мирно. За ручку, конечно, не ходили и от любви друг к другу не таяли — все-таки сказывался почти четырнадцатилетний семейный стаж. Но и скандалов с мордобоем не устраивали. Сильно пьяным Петрова никто не видел, на работе по праздникам горячительные напитки употреблял наравне со всеми.

Ребенок, Володя Петров, рожден через четыре месяца после официальной регистрации брака. Фактов, говорящих о том, что Сергей Петров не является отцом мальчика, не обнаружено.

— Однако, — продолжал Деревянко, — мне удалось установить, что за восемь месяцев до рождения мальчика гражданка Петрова, тогда еще Сухорукова, была доставлена в больницу с многочисленными ушибами и переломом двух ребер. Экспертиза показала, что имело место изнасилование. Причем насильников было, по крайней мере, двое.

По факту нападения было возбуждено уголовное дело и вскоре арестован один из насильников. Им и оказался Сергей Петров. Впоследствии Галина заявление забрала, заявив, что все происходило по обоюдному согласию, а ушибы и сломанные ребра — результат падения с кровати. Дело закрыли и потом еще долго посмеивались над незадачливыми влюбленными. О третьем участнике сексуального происшествия предпочли забыть.

— Все ясно, — проговорил Васильченко. — Спустя почти полтора десятка лет Петров по каким-то признакам понял, что ребенок не его, и решил подать заявление в полицию на настоящего отца.

— Заявление о чем? — спросил Деревянко.

— Ну, ясно о чем! Об изнасиловании!

— Дело в том, что, согласно статье 78 Уголовного кодекса, срок давности привлечения к уголовной ответственности за тяжкие преступления, к коим относится и изнасилование, — десять лет. А прошло уже четырнадцать. Таким образом, если бы вы, например, захотели сейчас подать подобное заявление, в полиции над ним только посмеялись бы и сделали все возможное, чтобы его не принять.

— Чтобы у меня да не приняли! — набычился Васильченко. — Примут как миленькие.

— Принять-то примут, — умиротворяющее улыбнулся Деревянко, — а дальше? Во-первых, такое заявление должна подавать только сама пострадавшая, во-вторых, следы изнасилования фиксируются в течение нескольких часов. А без них ничего не докажешь. Ну и в-третьих, опять же срок давности.

— Логично, — согласился Васильченко. — Но если популярно объяснить Галине, что ее сын не мог отравить Сергея, может, она даст какие-то показания, которые позволят найти настоящего убийцу?

— В ходе разговора с Петровой у меня возникла еще одна мысль о причинах ее поведения.

— Какая же?

— Олег Васильевич, объясните, пожалуйста, почему вы лично принимаете такое участие в жизни этой семьи?

— Если вы хотите сказать, что изнасилование Петровой — моих рук дело, то вы ошибаетесь, — усмехнулся Олег. — Я помогаю им только из-за Веры.

— Ну, про руки я не говорил, — улыбнулся адвокат, — я уточнял причины, мотив, так сказать. Вот и попробуйте поставить себя на место моей подзащитной. В один момент у вас на руках оказывается немощная мать и находящийся в тяжелом состоянии сын. Есть от чего впасть в депрессию. Но одновременно появляется выход из безнадежного положения: возникает богатый мужчина, который готов установить опеку над вашими близкими, оплатить лечение сына за границей.

Вера с удивлением посмотрела на Васильченко, тот кивнул, словно говоря: «Я потом все объясню».

— И за все это, — продолжал Деревянко, — вам надо всего ничего: взять вину за убийство на себя и отсидеть необходимое количество лет.

— Об этом не шло речи, мне просто хотелось помочь им.

— Не кипятитесь, это просто один из вариантов мотива поведения Петровой. Она не помнит насильника в лицо, но подозревает, что это могли быть вы или кто-нибудь из ваших родных. Вы бизнесмен, дорожите деловой репутацией, огласка вам ни к чему, вот и покупаете молчание такой ценой. А может, настоящий насильник так и делает. И почему не предположить, что Сергей шантажировал его, вымогал деньги? Как вам такое предположение?

— Отлично! Осталось только найти этого человека! — Васильченко от нетерпения вскочил и стал мерить шагами кабинет адвоката. — Ведь это возможно?