Реанимация чувств [= День за ночь ] - Ирина Степановская

«Надо срочно звонить на работу, – подумала Тина, как только открыла глаза. – Я тут болею, а что у них там?»

На часах было девять утра. Отец уже ушел, а мать тихонько помешивала на кухне кашу для Леночки. Антибиотик начал действовать, и Тина чувствовала себя уже не так плохо. Она позвонила в больницу. К телефону подошел Ашот и рассказал о событиях прошедшей ночи. Голос у него был спокоен, но Тина, хорошо знавшая своих сотрудников, поняла, что говорит Ашот через силу. Смерть Чистякова потрясла всех.

Никаких особенных событий в отделении больше не произошло. Бывшего повешенного после осмотра отоларинголога решили отпустить домой под наблюдение психиатра. Парень перед выпиской расчувствовался и подарил Ашоту сто долларов. Подарил просто так, даже не в благодарность за лечение, ведь Ашот его и не лечил. Парень все удивлялся и рассказывал, что у него из-за Ашота в первый день даже были глюки. Он все не мог никак поверить, что Ашот на самом деле врач, а не поэт. Ашот заметил, что стихов отродясь не писал, но за сто баксов готов попробовать. А вообще-то, он после ремонта на эти деньги собирался купить новый французский электрический чайник в отделение, чтобы они все вместе пили из него чай.

– Только Чистякова не будет, – сказала Тина.

Ашот ответил:

– Знаете, я не могу поверить, что его с нами нет. Мне кажется, он просто вышел в другую палату.

– Мне тоже кажется, что завтра я приду на работу, а он снова будет сидеть за столом в ординаторской, – сказала Тина. – А иногда кажется, что это просто дурной сон. Нам всем надо креститься. Но Валерия Павловича нет. Действительно нет.

– Простите, – сказал Ашот. – Я это понимаю. Но мне пока трудно это принять.

– Знаешь, Ашот, а я иногда думаю: было бы это дежурство не Чистякова, кого бы мы хоронили? Честное слово, – и Тина нисколько не кривила душой, – я бы хотела оказаться на месте Валерия Павловича.

– Не говорите так! Это бессмысленно.

– Да, я понимаю. – Тина помолчала. Ашот тоже никуда не торопился.

– Девочки работают?

– В общем, да. Таня вышла. Сказала, что накануне у нее очень сильно болела голова и она не могла позвонить. А Мышка зачем-то ходила к главному врачу и долго у него сидела. – Тина будто видела, как Ашот, сидя на подоконнике, курит и пожимает плечами.

– Больных у нас нет. Я дежурю у алкоголика, Аркадий – у Ники. Ее все-таки будут переводить в "Склиф". Мать пришла вместе с теми двумя людьми, мужчиной и женщиной, написала заявление, главврач подписал. Те двое, сказал следователь, – родители придурков, которые на вечеринке хотели всех напоить водкой и устроить сеанс групповухи. Следователь все раскопал. Ника пить отказалась. Тогда они как бы в шутку стали изображать садистов, распяли ее на полу и держали. А водку заливали ей в рот. Но, говорят, ошиблись. На кухне стояла бутылка с эссенцией. Они там варили пельмени из пачек на закуску и, чтобы было вкуснее, разводили в чашках уксусную эссенцию вместо сметаны. На сметану у них денег не было, а на водку были. Вот бутылки и перепутали. Потом поняли, что сделали что-то не то, испугались и смылись. Один из этих подонков рассказал все матери, вот она и примчалась переводить девочку, чтобы та паче чаяния не умерла.

– Ну, а сама девочка как?

– Стабильная. К вечеру ее заберут, и останется один алкоголик. Завтра переведем его в хирургию – и все. Всем велели написать заявления на отпуск. В коридор уже притащили огромную лестницу, будут белить потолки.