Царская любовь - Александр Прозоров

– Но, Настенька… – сглотнул мужчина. – Вспомни, как ты сама радовалась, став царицей! Затмив величием все прочие семьи и звания!

– Так неразумное дитя радуется новой игрушке, – слабо улыбнулась царица. – Увы, игрушка оказалась с изъяном. Она скучна и утомительна, она забирает много времени и не приносит удовольствия. Она отняла у меня то, что для меня дороже всего на свете. И посему я прошу тебя, мой витязь: верни сию игрушку хозяину! Твой брат сказывался больным и немощным, но он уже скоро год, как отдыхает и развлекается в свое удовольствие, пишет хоралы и памфлеты, начал выезжать на охоту. Он окреп телом и духом, он здоров. Пусть теперича сам запрягается в свое тягло и сам за него отвечает. Это его держава.

– Ты говоришь серьезно, мой алый тюльпан? – Ладони мужчины сжали плечи супруги.

– Я знаю, что такое долг и что такое любовь, мой витязь, – посмотрела в его глаза женщина. – Посвятить себя полностью возможно только чему-то одному. Я знаю, что дороже для меня. Теперь важно, что выберешь ты! Я – твоя супруга, верная и преданная. Я смирюсь. И приму любую твою волю.

Царица Анастасия отступила, не позволив себя поцеловать, низко поклонилась и покинула думную палату.

В горницу стали один за другим входить бояре, однако государь остановил их взмахом руки:

– Хватит на сегодня дум, завтра о делах державных поразмыслим! Кто ныне в страже дворцовой за старшего? Позвать его сюда!

– Я здесь, государь! – протиснулся вперед низкий рыжебородый крепыш в белом зипуне с овчинной оторочкой. – Боярин Ерофей Рубецов, твой слуга!

– Найди моего брата, боярин. Желаю завтра к заутрене видеть его в Успенском соборе. Хватит ужо ему от службы отлынивать. Отдохнул.

Боярин Ивашка Васильев оказался слугой исполнительным и утром нового дня ждал царя на ступенях собора, одетый в скромный суконный кафтан и темные шаровары, опоясанный простым ремнем безо всяких украшений и даже без ножей, только с замшевой поясной сумкой. При приближении брата он скинул шапку и низко поклонился:

– Ты звал меня, государь?

– Да, Иван Васильевич, – кивнул тот, поднялся на несколько ступеней, повернулся к свите и собравшимся на заутреню служивым людям и во весь голос объявил: – Слушайте меня все! Я, Божьей волей государь всея Руси Симеон, говорю вам, что отдал все свои силы и старания на алтарь державы нашей православной! Однако силы мои не беспредельны, а мир новый стал излишне сложен и переменчив для моего разумения. Не тот уже мой возраст и не то умение, дабы за событиями новыми поспевать. И потому, дабы не свершить ошибок, для всех тягостных, принял я решение уступить место государю более молодому и сведущему. Сим я, царь Симеон, призывая вас всех тому в свидетели: по воле своей доброй и безо всякого принуждения отрекаюсь от русского престола!

– Что ты делаешь, брат?! – громко спросил снизу Иван.

– Сегодня ты венчаешься на царствие, – ответил ему Симеон, глядя на загудевшую толпу. – Такова моя воля!

Он отступил в сторону, открывая путь к церковным вратам новому государю и, сняв шапку, низко склонился перед сводным братом.

Братья увиделись снова только через три дня, в малой думной палате. Но теперь в сей горнице на троне восседал Иван Васильевич, а Симеон и княгиня Анастасия, почтительно опустив головы, ожидали его воли.

– Ты можешь остаться здесь, брат, – сказал государь. – Я не люблю Москвы и вскоре уеду отсюда. Дворец останется пустым.

– Мы с супругой желаем проживать в своем доме, Иван Васильевич, – ответил Симеон.

– Анастасии, Анастасии, – покачал головой царь всей Руси. – Вестимо, сама Купава, богиня любви, воплотилась в вашей красоте и способности кружить мужчинам головы. Что ни царица с сим именем, так чистый ангел. Так бы и любовался. Но ничего не поделаешь. Это твоя супруга, брат. Хочешь прятать – прячь. Вот, прими грамоту. Сим указом дарую тебе в удел великое княжество Тверское. Отныне ты есть Великий князь Тверской, и звание твое по знатности уступает токмо моему, царскому. Ты его достоин, брат мой. Ступайте и будьте счастливы.

* * *

В тот благословенный день князь Симеон и княгиня Анастасия навсегда удалились от суетного мира, дабы посвятить себя друг другу, своей любви и своей нежности, и жили они долго и счастливо, и родили шестерых детей – троих сыновей и трех дочерей, а затем успели понянчить и очень многих внуков. Монастырь, некогда освятивший их любовь, они превратили в богатую каменную обитель и выстроили рядом с нею для себя роскошные чертоги…