Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— План прекрасный, но и тут есть свои трудности, — признался он наконец.

— Ты прав, — кивнула Аллегра. — Мы должны быть очень осторожны и прежде всего уточнить малейшие детали и знать все подробности. Где живет графиня? Кто издевается над бедной дамой? И почему? Следовательно, нужно отплыть во Францию не позднее чем через два дня. Нам понадобится время, чтобы разведать все необходимое. А уж потом нужно действовать быстро и без промедления.

— Согласен, — ответил герцог, внезапно осознав, что у него в самом деле не нашлось возражений.

— Теперь ты понимаешь, почему вам не обойтись без женщин? — допрашивала она.

— Понимаю, хотя будет очень трудно объяснить это их мужьям, дорогая.

— Но если ты готов подвергнуть меня опасности, смогут ли отказаться они? — спокойно отпарировала Аллегра.

— Думаешь, твои подруги достаточно храбры, чтобы отважиться на это приключение, или они впадут в панику при первой же неприятности? — спросил герцог.

— Я уверена, что у них хватит присутствия духа не закатить истерику и не струсить, но кто из нас может с уверенностью сказать, как поведет себя в случае опасности? Кроме того, если все пойдет, как задумано, вряд ли риск будет велик. Неужели мы не сможем перехитрить парочку сельских олухов?

Мы, английские аристократы?!

— Благослови тебя Бог, моя радость, — рассмеялся герцог. — Какой патриоткой ты внезапно заделалась! Так и быть, утром я первым делом поговорю с Дри и Маркусом. Потом поедем к Беллингемам и скажем, что сможем попытаться. Я не признаюсь, что мы возьмем с собой дам, чтобы старики не очень расстраивались и не слегли в постель от огорчения. Пока я уговариваю друзей, ты должна объяснить Юнис и Кэролайн, что мы задумали. Нужно дать им обеим возможность отказаться, если они вдруг испугаются. А они вполне способны это сделать, если хорошенько поразмыслят. Только не стоит на них за это сердиться. Обещаешь?

— Они не откажутся, — уверенно заявила Аллегра. — Представляешь, как нам тоскливо в Лондоне? Балы, музеи, зверинец в Тауэре… Ничего больше. А это приключение по крайней мере разогреет нам кровь, прежде чем мы вернемся в провинцию, к своим обязанностям, и поспешим наполнить детскую малышами, которых вы, мужчины, так сильно хотите заиметь.

Она улыбнулась мужу и нежно поцеловала его в губы.

— Мы должны усердно трудиться, Куинтон, чтобы родить этих милых крошек. Очень усердно!

Куинтон приподнял ее подбородок и припал к губам.

— В этом, мадам, я с вами абсолютно согласен. Тут от меня возражений не ждите, — прошептал он.

Его рука скользнула под ее плащ, погладила грудь, и Аллегра сладко зажмурилась от удовольствия. Что-то проворковав, она прильнула к мужу, но тут карета остановилась.

— Мы дома, — с сожалением отметил Куинтон.

— Можно продолжить наверху, если милорд пожелает, — игриво предложила Аллегра, маняще облизывая губы.

— Сначала мне нужно написать Дри и Маркусу, но скоро я к тебе приду, сердце мое, — пообещал герцог.

Лакей открыл дверцу экипажа и предложил руку герцогине, которая спустилась на землю и, поспешив в дом, прямиком направилась к лестнице. Войдя к себе, она неожиданно застала Онор в страстных объятиях Хокинса, камердинера герцога. При виде госпожи они отскочили друг от друга как ошпаренные и стыдливо потупились.

— Миледи! — воскликнула Онор, лиф платья которой был измят и перекошен.

— Если вы соблазните мою горничную и она окажется в интересном положении, придется вам сделать из нее честную женщину, — предупредила Аллегра.

— Да, миледи, — нервно пробормотал камердинер.

— Вы к этому готовы? Ни жены, ни милашки в Хантерз-Лейре или поджидающей в тихом лондонском квартале у вас нет? — допытывалась Аллегра. — Онор, ради Бога, поправь платье!

— Ни жены, ни подружки, миледи, — поклялся слуга, переминаясь с ноги на ногу.

— Прекрасно, Хокинс, — одобрила герцогиня. — Идите и помогите своему господину приготовиться ко сну. Он скоро придет.

Она обернулась к Онор, поспешно приводившей в порядок платье.

— Я тоже собираюсь лечь, Онор. Где моя ванна? — осведомилась герцогиня и ушла в свою спальню.

— Фью! — тихо выдохнул Хокинс, как только Аллегра исчезла. — Вот это норов!

— Разве я не предупреждала, что не желаю слышать никаких грубостей в адрес госпожи? — взорвалась Онор.

— Похоже, я нуждаюсь в дополнительных уроках, — подмигнув, объявил камердинер, направляясь к спальне герцога. Онор с улыбкой поспешила услужить госпоже.

— Вы на меня не сердитесь? — краснея, пробормотала она.

— Только будь поосторожнее, — негромко предупредила Аллегра. — На твоем месте я не стала бы так слепо доверять Хокинсу. Ты мне слишком дорога, чтобы позволить ему тебя обидеть.

— Он громче лает, чем кусается, миледи, — объяснила Онор, — и уж я всегда смогу обвести его вокруг пальца. Если он намеревается затащить меня в постель, придется сначала посетить священника. От поцелуев дети не рождаются, уж в этом я уверена!

— Значит, мне не следовало беспокоиться? — засмеялась Аллегра.

— Я очень рада, что вы побеспокоились, — уверила горничная и, встав на колени, сняла с госпожи туфельки. — Господи, миледи, ваши бедные ножки холоднее льда! Может, эти туфли и самые модные, только уж точно не годятся для лондонских мостовых!

— Онор, мне нужна твоя помощь. Знаю, что я не имею права требовать этого от тебя. Если не захочешь, так и скажи.

Мое отношение к тебе не изменится. Помнишь, когда я была маленькой, ты сидела со мной рядом, когда мы с Джеймсом Люсианом занимались? А в один прекрасный день, когда мы писали по-французски, ты заметила ошибку в предложении и меня поправила? Мы еще очень удивились, но именно тогда обнаружили, что ты знаешь язык не хуже нас и можешь прекрасно говорить по-французски.

— Помню, миледи, — кивнула Онор.

— Как по-твоему, ты ничего не забыла? Если попрактиковаться, конечно.

— Не знаю. Нужно попробовать, — с сомнением пробормотал горничная.

— Comment vous appelez-vous, mademoiselle?[8]— спросила Аллегра.

— Je m'appelle mademoiselle Honneur.[9].

— Quel age avez-vous?[10].

— J'ai vingt-quatre ans, madame[11], — с готовностью ответила горничная.

— Ты и вправду помнишь! — вскричала Аллегра.

— Похоже, что так! — поражение протянула Онор.