Неотразимая герцогиня - Бертрис Смолл

— Очаровательный туалет, — похвалил герцог, когда ландо отъехало от дома. — Кстати, почему ты без капора?

Вместо ответа Аллегра раскрыла зонтик.

— Хочу, чтобы меня все видели, и, полагаю, вы тоже хотите, чтобы вас видели в моем обществе.

— Вот как! — догадался он. — Собираешься мстить.

Она горда, и он вполне способен разделить это чувство.

Поэтому и наградил ее легкой улыбкой.

— А вы? Не желаете отомстить, милорд? Сколько маменек из более скромных семейств пытались уберечь от вас дочек, несмотря на ваш достойный род? И только из-за вашего тощего кошелька.

— Не уверен, что мне нравится столь острый ум. Чересчур уж быстро ты… меня поняла, — вздохнул герцог.

Девушка покраснела, но тем не менее горячо выпалила:

— Для того чтобы наш брак был крепким, мы прежде всего должны понимать друг друга, милорд.

— Сколько тебе лет? — удивился он.

— Как, вы не знаете? Семнадцать. Девятого декабря будет восемнадцать. А вы думали сколько?

Неожиданно Аллегра сообразила, что они и в самом деле ничего друг о друге не знают. Ничегошеньки! И поженятся по голому расчету.

Она задумчиво прикусила губу.

Куинтон, в свою очередь, был потрясен этим открытием.

Ему было известно об Аллегре лишь то, что она богата и, к несчастью, у нее была легкомысленная мать.

— Семнадцать — самый подходящий возраст для замужества, — заметил он. — Третьего апреля мне исполнился тридцать один год. Наверное, я кажусь тебе очень старым.

— Не таким, как отец, — призналась она. — Я считаю, что муж должен быть старше жены.

Куинтон громко рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами.

— Наверное, я заслужил такой ответ!

— Вы еще красивее, когда смеетесь! — неожиданно воскликнула Аллегра.

— Так ты считаешь меня красивым? — хмыкнул Хантер. — А ты — само совершенство, но, должно быть, и сама это знаешь.

Красива и богата — я только и слышал это вчера вечером.

— А женщины все как одна восклицали: «Герцог! Герцог, дорогая моя», — улыбнулась Аллегра. — Пожалуйста, скажите, что нам не придется жить в Лондоне, милорд. Мне совсем не нравится упорядоченный, чопорный свет. По крайней мере в провинции нас будут принимать как обычную супружескую пару. И мы будем жить не по правилам, которые строго судят богатых, но незнатных наследниц и бедных, но благородных джентльменов.

— А мне казалось, что ты жаждешь мести, Аллегра. Ты могла бы стать светской львицей, давать роскошные балы, проигрывать огромные суммы в игорных залах, подобно герцогине Девонширской; могла бы сделаться законодательницей мод. Всего этого невозможно добиться, прозябая в безвестности.

— Нет уж, спасибо, — отмахнулась Аллегра. — Следующие несколько недель я вдоволь поиздеваюсь над глупыми девчонками, которые имели наглость мной пренебрегать. Если вы хотели бы видеть своей женой ту даму, которую только что описывали, сожалею, милорд, но вам не повезло. Я и без того пришла в ужас, узнав, сколько денег отец потратил на сезон для меня и Сирены. Наши свадьбы тоже обойдутся ему в целое состояние. Если бы вложить эти деньги в выгодное предприятие, можно было бы получить неплохую прибыль.

Теперь же все пущено на ветер. Что же до карточной игры, то я, как и вы, не выношу подобных занятий. Пустая трата времени и золота.

— Куда ты вкладываешь деньги? — поинтересовался герцог.

— В основном в компании-экспортеры. Кроме того, мне принадлежит небольшая ниточная фабрика в Йоркшире и акции нескольких транспортных компаний.

— Поразительно, чтобы столь юная девушка интересовалась делами! — удивился герцог. — Большинство твоих сверстниц предпочитают более веселое времяпрепровождение.

— Но почему? Женщины ничуть не глупее мужчин, а если к тому же образованны, то способны почти на все! Важнее всего образование. Я думаю дать дочерям такие же фундаментальные знания, как и сыновьям.

— Говоришь, почти на все? — повторил ее слова герцог.