Дамы клубничного возраста - Светлана Чарная

Я была обычной полу тургеневской женщиной. Почему полу тургеневской? Да потому что полностью тургеневская женщина не работает, носит шляпки с вуалью, зонтики и кружевные перчатки. Мне же приходится носить тяжелые авоськи да плюхать в другой конец города на опостылую службу ради получения парочки рубликов презренного металла. Хотя, презренный металл – это золото. А я получаю жалкие деревянные, про которые говорят: кот наплакал. Ну и жадный был котяра, даже слез пожалел, наплакал всего ничего.

Так вот, мои кружевные гипюровые перчаточки порвались вчера на рынке, когда я несла здоровенную авоську с овощами. Несла для себя любимой, а перчатки не выдержали. Слишком они были нежны и хрупки. Ну точно, сделаны для тургеневских барышень. И зонтик тут не в тему: если несешь две сумки, то его можно повесить только в зубы.

Но мечтаю я как тургеневская женщина. И скромна также как она. Потому и одна.

И вот как-то звонит мне закадычная подруга Галка и предлагает сходить на женский тренинг.

– Во-первых, ты разовьешь свои лидерские качества, которые в тебе спят крепким сном еще не родившегося младенца.

– Во– вторых, разовьешь свои женские качества, которые у тебя, наверное, в самом что ни на есть зародышевом состоянии.

– В третьих, развивая одни и другие качества, встретишь свою судьбу.

Галка вылакала литровую чашку кофе с молоком и сахаром, перевернула ее вверх дном. Потом взяла обратно и прочитала надпись на чашке: «Тише едешь – никому не должен!»

– Подруга, выкинь ты эту чашку. Вернее, разбей на свое счастье. И никогда не покупай таких чашек! Не для тебя они.

– Слушай, ты какие качества мне предлагаешь развить: женские или лидерские? Одни качества несовместимы с другими. Баба – лидер – это не баба или не лидер. Вспомни фразу: «Она не женщина, она директор!» Во-вторых….

– Слышь, Каштанка, ты как серая мышь, сидишь в своей норке и боишься нос высунуть на улицу, везде мерещатся черные коты. Ты скоро будешь как толстая ленивая крыса. Вернее, толстая ленивая облезлая крыса. Тебя хочется хорошенько встряхнуть. Да в фильме директор стала женщиной, потому что влюбилась и почувствовала, что ее любят.

Тут Галка выпустила из рук мою чашку, и она вдребезги разбилась.

– Ну, я же говорила на твое счастье!

Я нагнулась и стала собирать осколки своего счастья, и вскоре глубоко порезала указательный палец.

– Ты как бестия ворвалась в мою жизнь со своими дурацкими курсами! Может мне еще и с парашюта спрыгнуть?

– Да кто ж тебе позволит? Ты со страха забудешь его раскрыть.

– Больно, глубоко порезала палец.

– Классно, значит, счастье будет глубоким. До свадьбы заживет.

– До чьей свадьбы?

– До нашей. До твоей и моей.

– У тебя уже была одна свадьба.

– И еще одна будет. Вышла замуж и развелась. Сколько живешь – столько и женись. В общем так, жду тебя в субботу во дворце Профсоюзов. Не дай себе заржаветь!

Я долго смотрела на осколки своего счастья, оставшиеся от моей кружки. Потом забинтовала порезанный палец и начала из осколков составлять кружку. Что-то получилось. Конечно, не хватало совсем меленьких осколочков, ну да ладно, склею то, что есть. Только из этой чашки мне не пить. Пусть себе стоит-красуется. И почему бы не сходить с Галкой на тренинг? Когда я в последний раз где-то была? У Галки в гостях.

Она позвонила в пятницу, накануне и попросила одеться стильно.

– Там будут какие-то конкурсы, за участие в них будут бонусы. Так что, не одевай свои чехлы от самолетов, перестиранные, словно бывшие в употреблении бабы, а надень что-нибудь интригующее.

Из интригующего у меня было только одно красное вечернее платье. Я не помню, куда его одевала и когда, и платье выглядело сиротливо, словно ребенок, от которого отказались родители и сдали его в детский дом. И вот оно тосковало-тосковало, ожидая свою маму-хозяйку.

Я примерила. Конечно, с того момента, не знамо с которого, я раздобрела на полтора размера, и платье сидело на мне в облипку, предательски выдавая все округлости. Словно переполненная тарелка, с которой скоро все начнет валиться назад. На новое вечернее платье денег не было, и я, вздохнув, повесила платье в шкаф, пошла спать.

В нужное время я была в нужном месте. Галки еще не было, и я вошла вовнутрь.

– Боже, у вас платье, словно свежая кровь! – воскликнула вахтер.

– А я – женщина-вамп, – негромко ответила ей.

– Что значит, женщина-вам? Это вам, женщина, надо быть поскромнее! Вы на семинар пришли, а не в гостиницу путанить.

Вот те на. Даже самые отсталые слои населения знают кто такие путаны. А еще утверждают, что в их годы секса не было.

Я открыла бардовую сумку, и оттуда выпала какая-то бумажка.

– Подберите, пожалуйста, свой мусор! – с металлом в голосе попросила божий одуванчик.

– Акуратесса, – сказала я ей в тон, нагнувшись за злосчастной бумагой. Мне показалось, что платье треснуло. Только этого не хватает.

– Да, я – бывший профессор, – с гордостью ответила вахтер.

– Во, дела, бабка-то тетеру глухой….

Тут подошла моя Галка, у которой захватил дух от платья.

– Слышь, подруга, ты еще экстравагантрее платья не могла найти? Вырез от талии ну почти до бедра.

– Какой вырез? Платье-то без выреза.

И тут я с ужасом увидела, что платье все-таки поехало по шву, когда я наклонялась за этой проклятой бумагой.