Граф-затворник - Элизабет Бикон

– Я полагаю, у вас вполне хватит времени на исправление ситуации, – сказала Персефона.

Ей представилось, как он начинает обустраивать детскую комнату сразу после свадьбы с какой-нибудь невинной бедняжкой. Эта картина отчего-то вызвала у нее дрожь – и это в тихом уголке сада в летний жаркий вечер!

– Нет, кажется, мы уже закончили свой забег, – ответил граф, и его лицо приняло отстраненное, даже холодное выражение.

С языка у нее так и просились сотни очень личных вопросов, и он, должно быть, это почувствовал и понял: нескромный, возмутительный поток ей едва удается сдерживать. Строгое выражение лица смягчилось, заиграла насмешливая улыбка, которую она уже начала ненавидеть. Все ее сострадание тут же испарилось, будто туман на ярком солнце.

– Мои мучители совершили ошибку, когда приберегли эту пытку напоследок, да так и не исполнили – то ли времени не хватило, то ли возможности. Так что, мисс Сиборн, на этом фронте вам придется ограничить свое неблаговоспитанное воображение.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – сдержанно сказала она.

– О, не надо, дорогая. Я предпочитаю ваше откровенное любопытство, а не бездушную светскость представительниц слабого пола. Не разочаровывайте меня, не превращайтесь в такую же сладкоречивую леди. Я их обхожу за полмили.

– Если вы избегаете благопристойных леди, полагаю, мне есть смысл отполировать кокетливую улыбку.

– Пусть это будет преступлением против вашей энергичной натуры, но так вы, по крайней мере, не станете мешать мне, пока я ищу вашего брата и свою подопечную. Не представляю, чтобы столь воспитанная леди принялась бы жаловаться и возмущаться просто так, разве что на нее грозила бы напасть целая рота злодеев. Если вы сможете поскорее превратиться в такую леди, я встречу это с огромным облегчением.

Персефона испытала сильнейшее желание вылететь вон, и пусть он думает о ней что хочет; она все равно сама попытается найти Рича! И сдерживала ее лишь печальная уверенность: одна она далеко не продвинется. Леди ее положения связана условностями по рукам и ногам, ей необходима помощь мужчины со средствами и властью, чтобы пройти или обогнуть неизбежные в таких случаях препятствия.

– Что бы обо мне ни думали, лорд Калверкоум, я не брошу это дело, пока не выясню, где мой брат и из-за чего он так тщательно скрывается от своих родных. Как бы Ричард ни заставлял нас переменить к нему отношение, мы все равно его любим, – собрав остатки ледяного достоинства, произнесла она.

Теперь можно было и уйти. Но граф смотрел на нее с таким привычным недоверием, будто собирался пойти следом и схватить на глазах у всего честного народа. Она предполагала: ради того, чтобы убрать ее с пути и беспрепятственно заниматься поисками драгоценной подопечной и Рича, граф мог пойти прямиком к леди Мелиссе и предупредить, что ее дочь намерена отправиться на поиски своего блудного брата.

– Теперь я, по крайней мере, знаю: мое первое впечатление о вас было верным, – пробормотал он и сильно нахмурился, словно от желания хоть раз в жизни оказаться неправым.

– Я из семьи Сиборн. Чего еще можно от меня ожидать? – с презрением бросила она.

– Возможно, немного здравого смысла и чуть побольше благовоспитанной сдержанности, – ответил он слегка извиняющимся тоном, словно понимал, что хочет чересчур много.

– Это может стать вашей ошибкой, милорд. Не моей.

– Я уж вижу. Но неужели вы действительно готовы пойти на риск и допустить, чтобы ваша несчастная матушка потеряла еще одного своего ребенка? Скорее всего, по вас она тосковала бы не меньше, чем по старшему сыну. Впрочем, будь на ее месте, я принял бы ваше отсутствие как должное, – произнес он в ответ. Несомненно ему очень хотелось потрясти Персефону, но все-таки он сдержался.

– Ричард и я очень любим нашу мать, хоть вашему пониманию это и недоступно, – заявила девушка и успокоила свою совесть тем, что это не запрещенный удар, ибо сама ситуация позволяет выйти из нее без потери достоинства.

Нет, он не победит ее в споре. Она не доставит ему такого удовольствия, обуздает сиборновский темперамент, который она во всем объеме унаследовала от страстного, подчас неуемного родителя. Ей не нужно восхищение или одобрение этого высокомерного графа. Но она и не могла допустить, чтобы он отмахнулся от нее как от слабой женщины.

– Верно, недоступно, – признал он. – Однако у меня есть воображение, чего явно не хватает вам. И этот проклятый дар мне подсказывает: отправившись на поиски, вы рискуете угодить в такую же ловушку, как и Рич, окажетесь в полном одиночестве в кругу врагов. И если попытаетесь взять след, где я его бросил, то потеряете все – здоровье, безопасность и даже рассудок. Для благородной леди это ужасная опасность.

– Откуда вам знать? – возмутилась она, обиженная до глубины души его самоуверенностью.

– Вы действительно спрашиваете об этом меня, бывшего солдата? Вы настолько наивны, что готовы броситься в эти смехотворные поиски и надеетесь перехитрить и своего брата, и его врага, от которого они с Аннабель столько времени вынуждены скрываться? Насилие и порабощение – вот главное военное оружие, мисс Сиборн. Молитесь, чтобы вам никогда не довелось увидеть захват и разграбление побежденного города или оказаться перед торжествующим врагом. – Он замолчал, вероятно, перед его мысленным взором замелькали ужасающие картины страшнейшего калейдоскопа, какой только можно представить.

Персефона заколебалась. Конечно, надо держаться подальше от любых битв, как того и хотел граф, но ее внутреннее убеждение в необходимости заняться поисками брата и наконец вернуть его домой побеждало. Временами она буквально кожей чувствовала: Рич в беде. Для остальных родных его нынешняя судьба оставалась тайной за семью печатями. Нет, она все равно должна найти Рича, даже если это означало потерять то неуловимое и невозможное, что витало между ней и этим мужчиной. Персефона печально покачала головой и, встретившись взглядом с графом, к своему ужасу, увидела в его глазах почему-то извинение, поэтому спросила:

– Вы отказались бы от поисков своей подопечной, если бы кто-то вас предупредил об опасности и попытался остановить?

– Нет, но я мужчина и бывший солдат. Просто попытайтесь взглянуть дальше своего носа и представить то, что озлобленный враг сделает с прелестной сестрой человека, которого он желает сломить. Враги Рича с радостью вцепятся в такой изумительный козырь. Лучше соберите оставшиеся крупицы здравого смысла и останьтесь в стороне, пока я их обоих выслеживаю.

– Вы вольны поступать, как вам заблагорассудится, милорд, – ответила Персефона максимально равнодушным тоном, хотя близость этого человека безумно действовала ей на нервы.

Неужели он полагает, что она, как принцесса из сказки, будет терпеливо ожидать, пока принц убьет всех чудовищ и вернется за ней? Девушку расстроило не его желание видеть ее совсем другой, а скорее его непонимание, что под прекрасной светской оболочкой скрывается настоящая сильная Персефона Сиборн.