Граф-затворник - Элизабет Бикон

– Я никогда не иду на ненужный риск, – угрюмо подчеркнул он, а про себя подумал: «Зачем она проявляет заботу обо мне? Скорее всего, в память о том юном привлекательном Алексе, а не о том, кого видит сейчас».

Персефона многозначительно взглянула на израненную сторону его лица. Ее глаза лишь скользнули по паутине неровных рубцов, но явно намекнули – он уже когда-то пошел на ненужный риск.

– Вы понятия не имеете, как все случилось, – парировал он, нетерпеливо указывая длинными изящными пальцами на свои шрамы.

– Почему бы вам не рассказать мне об этом, когда мы будем отдыхать после «охоты на родственников»? – спросила она так, словно у них доставало времени и душевной близости говорить о подобных вещах.

– Это неприятная история.

– А я не маленькая девочка, чтобы слушать сказки да красивую ложь, – категорично заявила Персефона с разочарованным видом от его замечания.

– Как бы то ни было, нам пора возвращаться. Несколько дней меня не будет, а вам придется притвориться, будто ничего не случилось. Но я вот думаю, хватит ли у вас артистизма сыграть свою роль? Если провалитесь, леди Сиборн будет очень страдать от отсутствия уже двух сыновей.

Это были резкие, жестокие слова, но в ответ Персефона сердито на него посмотрела и горделиво вскинула голову. Алексу удалось вызвать у нее желание доказать, что он не прав. Он не знал, насколько хватит ее упрямого нрава, но все-таки надеялся на ее отстранение от участия в поисках и возможность одному отправиться в путь. Иначе ее нетерпение может взять верх.

Возвращались они в полном молчании. Лорд Калверкоум погрузился в свои мысли о предстоящих поисках, а Персефона про себя пыталась найти возможность с ним поехать, но потом поняла: нет, не получится. Если она пошлет за Джеком, это ей не поможет: кузен наверняка тоже исключит ее из участия. И для всех будет намного безопаснее, если по окрестностям будет бродить не герцог, а Алекс Фортин. Узнав, в какой опасности оказался Маркус, кузен может поддаться собственному безрассудному нраву. Окружающие полагали, что кузен полностью благоразумен, на самом деле крутой нрав никуда не делся, а лишь существовал под жестким контролем.

Персефона молча злилась на джентльменов, которые требовали от женщин исключительной кротости и предписывали им сидеть дома и не высовываться. Она от всей души желала другого мироустройства. Тогда она тоже могла бы быть полностью свободной и носиться по окрестностям, а не грызть ногти от волнения за лорда Калверкоума и своих братьев. Ее мать обладала непоколебимой верой в Создателя и доброту духа, поэтому стойко переносила все удары судьбы и ясно показывала всем людям – в том числе и своей дочери, – на что способна настоящая женщина. Но нет, джентльмены все равно находились в плену иллюзий и продолжали считать дам хрупкими и сверхчувствительными созданиями, которых необходимо защищать.

– Обещайте, что не станете ездить в одиночку верхом, даже во владениях своего кузена.

Девушка услышала именно те слова, которых так опасалась. Они уже подъезжали к конюшне и вот-вот должны были оказаться на расстоянии, где их разговоры могли услышать чужие уши.

– Это еще почему? – Ее изумление вылилось в раздраженный протест.

– Трудно сказать… может, потому, что где-то поблизости, возможно даже в ваших владениях, некий негодяй схватил вашего брата, – саркастически ответил он вопросом на вопрос.

– Уверена: двух Сиборнов достаточно злодею и без меня.

– Сильно подозреваю, в данный момент у негодяя в руках лишь один, – проговорил Алекс, словно обращаясь к самому себе. – Нет лучшего средства выманить Ричарда, чем наличие его драгоценной сестрички в руках человека, от которого он так старательно прячется. Даже такой сильный, упрямый и почти неустрашимый Рич не сможет оставаться в стороне, если вы окажетесь во власти этого животного, мисс Сиборн.

– Не сможет, – согласилась она и опять тяжело вздохнула. – Этот негодяй, наверное, действительно ужасен, раз Рич столько времени от него прячется. Полагаю, вы правы. Я буду брать с собой грума.

– Спасибо. Я тоже за вас беспокоюсь и не хочу, чтобы вы попали в лапы злодея, – угрюмо произнес граф, устремив взгляд на маячившую впереди крышу конюшни. Как будто он считал, что и так сильно ей уступает.

– Тогда забудьте обо мне и найдите Маркуса прежде, чем его увезут еще дальше, – потребовала она и подавила дрожь от мысли, что этот замкнутый человек отправляется навстречу опасности ради ее братца-шалопая.

– Слушаюсь, ваша светлость! – Он отвесил насмешливый полупоклон.

– Я не имею подобного титула.

– Но, без сомнения, скоро его обретете, – мрачно пробормотал он, словно это был непростительный для нее грех.