Усыновлю мужчину с ребенком - Маргарита Южина

– Да! Промежду прочим, мой сын завсегда от нее в синяках приходит! – возмутился самый толстый из трех толстяков. – Я уж прямо удивляюсь! Грю: «Борька! Ты чего ж сдачи дать не можешь?», а он мне: «Да ей никто сдачи не может дать!», а сам от нее вечно в синяках!

– Простите, что значит «от нее»? – не совсем сообразил Каратов. – Он что, в гости приходит, что ли?

– A вы не цепляйтесь к словам-то, не цепляйтесь! – набычился толстяк.

– И моя вот Леночка, – подпрыгнула со своего места носатенькая женщина с густо накрашенными глазками, – тоже пришла из школы и ка-а-ак давай реветь! Говорит, что эта Анфиска ее отлупила! Это что ж такое, я вас спрашиваю?!

– Вы бы, Наталья Дмитриевна, не слишком… – немного остудила ее пыл Арина Венедиктовна. – Ваша-то Леночка сначала Вадика Назарова с лестницы спустила…

– И Леночка тоже? – тихо охнула соседка Глеба.

– Леночка спустила, а Анфиса… – Арина Венедиктовна развела руками. – Анфиса… она была не права. Надо было сказать учительнице, а она просто взяла и Леночку отлупила.

– Да! Надо было учительнице лучше сказать, – тут же закивала Наталья Дмитриевна.

– Или сразу в суд, – поддакнула чья-то добрая бабушка. – Потом детки бы подумали – скидывать кого с лестницы али сначала поговорить.

– A вот моего Вову…

– Нет, погодите, мой Санька и вовсе вчера пришел с разбитым носом!

– Да твой Санька вчера с пацанами во дворе подрался, я ж видела! Он, видишь ли, закурить попросил!

– Да сама ты «закурить»! Чего это он у пацанов просить будет? Он, если надо, у меня стянет!

В классе поднялся шум, из которого Каратов понял – дисциплина во втором «А» давно погибла, а главной ее убийцей стала его дочь. Причем во всех происшествиях во дворе, а также в семейных неурядицах виновата тоже Анфиска.

Каратов просто поднялся и направился к выходу.

– Вы куда это, товарищ Каратов? – захлопала глазами Арина Венедиктовна.

– Домой, – охотно пояснил Глеб. – Я все понял. Я заберу Анфису из этой школы, переведу в другую и буду следить за ее поведением.

– Нет, ну зачем же переводить? – быстренько пошла на попятную классная руководительница. – Анфиса же… она же не всегда… она же только на защиту слабых… Вадика.

– Да уж! Трясется с этим Вадиком как курица с яйцом, а нашим детям попадает! – опять возмутился толстяк. – Ну должны пацаны драться! Вот мой Борька и дерется! Так ведь ему ж даже рукой махнуть не дают – сразу эта Анфиска налетает и за этого Вадика!..

– Да мямля потому что этот Вадик!

– Точно! И моя тоже говорит, я, говорит, давно из него мужчину хочу сделать, а Анфиска… A этот Вадик!..

– A чего это вам мой Вадик?! – вскочила со своего места тощая соседка Глеба и нервно поправила очки. – Он, между прочим, от этой Анфисы больше других получает!

– Ну уж вам-то, Валерия Игоревна, грех жаловаться, – обиженно поджала губки носатая мама Леночки. – Эта девчонка с ним носится как с писаной торбой!

– Точно! Она его научила уже! Мой к нему подошел, только хотел задачку списать, а тот сразу – тынц – учебником в ухо! И за что?

– Да уж! Я сама видела, как Каратова обучала этого Вадика на школьном дворе, чтобы он сдачи давал! Чему она его только научит! A ведь девочка!

– Я тоже хотела бы посмотреть на маму этой, с позволения сказать, девочки!

Каратов так и стоял, прислонившись к дверному косяку, готовый в любой момент плюнуть на все эти разборки и выйти из класса. Последний выкрик какой-то кудрявой особы его окончательно вывел из себя.

– Я еще нужен? – прервал вновь разгоревшийся спор Каратов.

– A вы оценки смотреть не будете? – удивилась Арина Венедиктовна. – Возьмите журнал.

Каратов взял журнал и стал быстро его перелистывать. В классе уже говорили о том, что надо сдавать деньги на ремонт, надо сдавать деньги на пришкольный лагерь, на что-то еще… Он не слышал. Его грызла одна мысль – они что, не знают, что Анфиска растет без матери? И учительница не знает? М-да… тонкий подход к каждому ученику.

Оценки у дочери были отличными, чего их смотреть. Учеба Анфиске всегда давалась легко…

Все предметы были просмотрены, но остались еще страницы в журнале…

– Ого! – не удержавшись, фыркнул Каратов.

На одной из последних страниц были данные о родителях учеников. И его Анфиски тоже. Отец, все правильно, Каратов Глеб Антонович, а вот мать… Каратова Татьяна Николаевна… Анфиска вписала сюда имя бабы Тани… интересно… нет, не сама, диктовала, наверное… а год рождения, как и у Глеба… Теперь все ясно. Арина Венедиктовна взяла класс только три месяца назад, где ей со всеми тонкостями разбираться… A вот и Назарова Валерия Игоревна… Прямо-таки Валерия! Не Дарья тебе какая-нибудь… Ага… генеральный директор фирмы «Курьер»… Вот так! A что там Анфиска надиктовала?.. Ага… Владелец частной клиники «Роса»… громко-то как, вот хитрюга. Поди догадайся, что в этой клинике всего пять кабинетов да операционная. Но зато какие! Так, а бабе Тане мы что приписали?.. Ха! Надо будет матери сказать – психолог широкого профиля! Ну Анфиска!

– Глеб Антонович, вы согласны?

Глеб вздрогнул – на него смотрела Арина Венедиктовна. И даже как-то… весьма лукаво смотрела, с хитрецой.

– Простите… а с чем я должен согласиться?

– Мы решили устроить субботник вместе с детьми, вы согласны участвовать? В принципе вы можете не приходить, а только сдать деньги.

– Хорошо, я согласен.

И Арина Венедиктовна одарила его сияющей улыбкой.

После этого собрание закончилось, родители стали подходить к столу учительницы, спрашивать по второму кругу о том, о чем она только что говорила два часа.

Каратов вышел из класса. Следом за ним торопливо застучали каблучки.

– Товарищ! Эй! Товарищ! Папа Анфисы!

Каратов обернулся. За ним торопилась эта нелепая Валерия Игоревна.

– Я все-таки… я все-таки думаю, – смущаясь, заговорила она, – думаю, что Анфисе не надо… ну… Вадика ничему обучать… A то… она и в самом деле научит его на людей кидаться… С учебником-то как-то и вовсе некраси…

– Хорошо! – резко оборвал ее Каратов. – Я скажу Анфисе, чтобы она вашего сына больше не защищала. И в самом деле – что ж она его от чужих кулаков отбивает. Хватит уже. Девочка она, а не он!

– Но… погодите!

Но Каратов ее уже не слушал. Он садился в машину с твердым решением – ничего он не будет говорить своей Анфиске. Возьмет и переведет ее в другую школу.

Анфиска сидела тихо как мышка все время, пока Каратов был в школе, а уж когда он вернулся, она и вовсе была похожа на испуганную собачонку… Так думал сам Каратов. Но в действительности не было ничего подобного.