Усыновлю мужчину с ребенком - Маргарита Южина

Каратов недоверчиво усмехнулся:

– То есть… ты вот так отказалась от «Звезды», сидела здесь и ждала меня?

– Вот так…

– Лера, ты никогда не умела врать!

– Не веришь? Да я даже вина купила для нас с тобой! – И она побежала, достала из бара вычурную бутылку и торжественно сунула ему в руки.

– Никогда не умела… – растерянно разглядывал Глеб бутылку, – а тут, гляди-ка, научилась.

Он взъерошил себе волосы, неторопливо прошел в кухню и поставил бутылку на стол.

– Значит… будем звездить здесь!

И они начали звездить.

Правда, вместо ресторанных отбивных и жюльенов у Леры был лишь суп, но Каратов был таким голодным, что уминал суп за обе щеки.

– Все! – когда наелся, наконец заявил он. – Больше не могу молчать. Выходи за меня замуж!

– Замуж? – испугалась хозяйка. – Почему?

– Потому что… потому что ты чудесно готовишь, ты хорошая мать, ты прекрасный человек, ну и еще одна незначительная деталь… потому что я люблю тебя, оказывается.

Лера покраснела до корней волос! Даже ногти у нее покраснели!.. Хотя ногти она просто накрасила для ресторана…

– Погоди… – осторожно села она напротив Глеба. – A как же… Как же Ксения? Ты же… Еще совсем недавно…

Каратов поднялся и повернулся к окну.

– Была Ксения… И чувства были… Такие, знаешь… безголовые, сумасшедшие… страсть… Я думал, так будет всегда. Не вышло. Остыло.

– Это у тебя остыло, а девочка, может быть, переживает, мучается, плачет…

– Я тоже этого боялся, ты же знаешь, у меня у самого дочь растет, и если б она так мучилась… – Глеб повернулся к Лере. – Но потом оказалось, что Ксения не может переживать! Не умеет! За себя не переживает, потому что о ней беспокоится папа, а за других ее просто не приучили. Незнакомы девочке такие чувства, как… жалость, обида, боль, страх… нет их у нее! Не будет меня, появится кто-нибудь другой, более достойный. Поэтому…

– …Поэтому ты сейчас пришел ко мне?

Каратов засопел.

– Я не сейчас… я раньше к тебе пришел. Потому что… потому что испугался. A вдруг ты и в самом деле улетишь куда-нибудь… в Париж, в Америку, в соседнюю деревню… от меня улетишь. И я тогда… я тогда не смогу без тебя.

– Я что, дурочка, что ли, от своего счастья улетать? – тихонько фыркнула Лера. – Я специально сижу здесь, никуда не выхожу… вдруг ты придешь, а я…

Каратов выдохнул, запрокинул голову и решительно скомандовал:

– Где там у тебя вино? Наливай! Помолвку будем устраивать!

И вдруг подскочил к ней, облапил всю, закружил по кухне, а потом поцеловал – нежно-нежно, долго-долго…

– Я, конечно, понимаю, – раздался вдруг рядом с ними детский голос, – режим для растущего организма, все такое… A можно водички? Растущему организму надо…

– Пей, Вадька! – подхватил его на руки Каратов. – Ого! Да ты весь израненный! Опять Анфиска постаралась? Ну что за девчонка! Ну совсем незнакома с воспитанием!

– Не смей так говорить о ребенке! – зыркнула на него Лера. – Великолепная девочка! Умница, отличница, а как воспитана!

– Вот, – обернулся к Вадику Каратов, – я твоей матери это уже давно объяснял. A она… Если б ты знал, какие она мне скандалы устраивала!

Лера фыркнула.

– Глеб, но как же ты раньше не понял, это ж исключительно для того, чтобы тебя заинтересовать!

– Ха! Да я тебя тогда готов был…

– Зато каков результат! – хитренько склонила голову Лера.

– Вот это тактика… – помотал головой Каратов. И вдруг повернулся к Вадику: – Вадим, мы тут с твоей мамой подумали… Возьмешь меня в отцы?

– Да я уже давно готов, это вы чего-то… долго собирались… – смущенно пробормотал Вадька, пряча улыбку. – A мы с Анфиской уже даже придумали, у кого жить будем – неделю здесь, а неделю у вас.

– Ну, ведь молодцы, а, Лера? – восхитился Каратов. – Вадька, а хочешь, я тебе куплю огромную бутылку газировки?

– Да я бы не против, – шмыгнул носом Вадик, – но вот мама…

– Ну, – притворно вздохнула Лера, – если мужчины решили… то нам с Анфисой остается только подчиняться.

– И еще с Татьяной Николаевной, да, мам? – напомнил Вадик.

– Ну уж нет, – не согласился Каратов. – Татьяна Николаевна… Она нам с тобой не подчинится… Да и эти наши вредные девчонки тоже, так что, друг мой Вадька, не слишком рассчитывай. Но вдвоем с тобой мы их непременно одолеем.

Вадик прижался к уху Каратова и тихонько прошептал:

– Мы их лучше любить будем, ага?

И Каратов ему также шепотом ответил:

– Ну, о чем речь? Само собой.