Среди тысячи лиц - Сара Джио

22 декабря 2008 года

– Как думаешь, где он может быть? – спросила я Джеймса, когда мы бежали к его машине. – Я уже проверила центр города, его бывшую квартиру, обычные для него места.

– У меня есть идея, – встрепенулся Джеймс. – Едем в центр.

Я пристегнула ремень безопасности, потом набрала номер доктора Брэнсон.

– Здравствуйте, это Кайли.

– Что-то случилось?

– Да. Кэйд пропал. – Я рассказала врачу о том, как он испугался того, что его кто-то преследует.

– Это может испугать любого. Но едва ли кто-то гнался за Кэйдом. Такие приступы острой тревоги часто бывают у тех, кто выжил после черепно-мозговой травмы. Когда мозг выздоравливает, он напоминает заезженную пластинку, когда игла пытается перейти на новую мелодию, но вместо этого снова и снова повторяет один и тот же такт предыдущей. События, предшествующие травме, повторяются в памяти снова и снова.

– То есть вы считаете, что Кэйду это показалось?

– В каком-то смысле, – продолжала доктор Брэнсон. – Но не сомневайтесь, для него это все реально.

– Я найду его и привезу в ваш центр, – пообещала я.

– Кайли, ваша любовь к нему не знает границ.

По моим рукам побежали мурашки. Мы никогда не говорили о моей любви к Кэйду, но врач знала о ней. Конечно же, она знала.

– Вы правы, – ответила я после долгой паузы.

Вдавив педаль газа, Джеймс мчался по автостраде. Мое сердце с каждой секундой билось все быстрее. Он свернул к Стюарт-стрит и снова прибавил скорость.

– Едем на рынок, – сказал Джеймс. – Он должен быть там.

– Пайк-плейс?

– Да. Кэйд любил Пайк-плейс.

Ну разумеется. Рынок на Пайк-плейс.

Воспоминания хлынули сплошным потоком. Наши вечерние прогулки по рынку. Маленький винный магазин, куда Кэйд обязательно заглядывал. Торговец рыбой, с которым Кэйд подружился на почве любви к палтусу. Уличный скрипач, которому он давал двадцать долларов каждую пятницу…

Мы с Джеймсом переглянулись и хором произнесли:

– Телефонная будка!

Подъехав к рынку, Джеймс припарковал машину около канонической фигуры медной свиньи у входа. Было темно, но брусчатка, политая недавним дождем, блестела в свете уличных фонарей. У входа выстроились рождественские елки, украшенные гирляндами фонариков. Вывеску рынка украшал рождественский венок.

Мы с Джеймсом выскочили из машины и побежали. Мы смотрели то налево, то направо. Я давно не была в этом месте, и я знала почему. Слишком много воспоминаний.

– Куда дальше? – спросила я Джеймса. Обычно заполненный бурлящей толпой, в этот час рынок был похож на город-призрак. На крышах у нас над головой сонно ворковали голуби.

– Вниз по лестнице.

И тут я вспомнила. Спуститься на несколько пролетов, пройти по тускло освещенному проходу мимо старой таверны, которую когда-то так любил Кэйд, и лавки со специями, наполнявшей воздух ароматом корицы и карри… И вот она, телефонная будка, вишнево-красная, с надписью ТЕЛЕФОН черными буквами, привезенная из Лондона.

Ну конечно же, телефонная будка. Кэйд клялся, что в ней ему лучше думается, поэтому он приобрел точную ее копию для своей квартиры на площади Пионеров в 1998 году.

Мы увидели телефонную будку и, хотя было темно, разглядели фигуру внутри. Человек скорчился и как будто спал.