Пленница судьбы - Бертрис Смолл

— Аврора, ангел мой, как вы прекрасны, — прошептал неизвестно откуда взявшийся Чарлз Тратерн. — Здравствуйте, Мотли, как поживаете? Все еще ищете жену? Для баронета с весьма скромными доходами сегодня здесь вряд ли кто найдется. Однако бьюсь об заклад, что Аврора знает какую-нибудь милую провинциалочку благородного происхождения, которая скоро заполнит вашу детскую орущими малышами.

Лорд Мотли сухо откланялся и отошел.

— Тратерн, ваш язык подобен смазанному ядом кинжалу, — прошипела Аврора. — Вы не только наносите раны, но не оставляете несчастному никакой надежды выжить. Что, спрашивается, вы имеете против лорда Мотли?

— Ходячая добродетель! — пожал плечами Тратерн. — Скучен до невозможности. Вы, кажется, учились вместе с ним, Хоксуорт?

Герцог, усмехнувшись, кивнул. Роберт Мотли — добродушный малый, но Тратерн, к сожалению, прав. Настоящий зануда, а Чарлз не выносит дураков.

— Надеюсь, вы хорошенько позабавились, разнося по всему Лондону подробности нашего небольшого скандала? — поддел он Тратерна.

— Ну, положим, я откровенен лишь с теми, кто имеет вес в обществе, — чуть оскорбление пояснил Тратерн. — Не стоит болтать с кем попало, дорогой мой. Вам-то уж следовало бы знать это! Вы уже видели Бьюта?

— Нет, мы только что прибыли, и я не смог отыскать его в этой давке.

— Еще бы! — воскликнул Тратерн. — Он в Голубой гостиной, представляет их величествам вновь прибывших. Пойдемте, я покажу вам.

Он поспешил вперед, и супругам пришлось проследовать за ним. Аврора то и дело осматривалась. Бальный зал был великолепно отделан позолоченной резьбой. Стены покрывали живописные фрески. Лепные медальоны, обрамленные золотыми и серебряными рамками, украшали потолки с росписью, изображавшей полногрудых богинь, резвящихся с полуобнаженными богами. В хрустальных люстрах и настенных позолоченных бра горели сотни свечей. Позолоченные диванчики и стулья, обитые алым бархатом, были расставлены вдоль стен. В дальнем конце зала на специальном возвышении играли музыканты. В глазах рябило от ослепительно ярких туалетов. Как бы Калли восторгалась всем этим! А она, Аврора, хочет одного — поскорее оказаться в Хокс-Хилл. Уж слишком в Лондоне шумно и грязно!

Они миновали увешанную картинами галерею и остановились перед двойной дверью. Лакеи широко распахнули створки, предлагая гостям войти. Голубая гостиная, названная так за голубые бархатные шторы и обивку того же цвета, оказалась огромной комнатой. Высокий джентльмен с длинным аристократическим лицом выступил вперед, приветливо протягивая руку. И хотя он не улыбался, но настроен был явно дружелюбно. Аврора поняла, что перед ней граф Бьют.

— Хоксуорт, дорогой мой, рад, что вы смогли посетить нас сегодня.

— А я счастлив иметь такого покровителя, как вы, ваше сиятельство, — ответил герцог, выводя вперед Аврору. — Позвольте познакомить вас с моей женой. Аврора, это граф Бьют.

— Настоящая наследница? — лукаво осведомился граф, — Мадам, я счастлив наконец видеть вас. Надеюсь, вы скоро сможете вернуться домой, хотя двор много потеряет от вашего отсутствия.

Он поцеловал ее пальцы и галантно поклонился. Аврора учтиво присела.

— Благодарю, ваше лордство, за доброту к моему мужу и ко мне. Это большая честь. Я обязательно напишу матери о сегодняшнем вечере.

— Пойдемте, я представлю вас их величествам, — предложил граф, увлекая их вперед.

Король, красивый светловолосый молодой человек с голубыми глазами чуть навыкате, был первым монархом из Ганноверской династии, рожденным и воспитанным в Англии, чем чрезвычайно гордился. В отличие от деда, Георга Первого, и отца, Георга Второго, он говорил на английском без акцента, чем сразу же заслужил любовь своего народа. Молодая королева, хоть и не красавица, все же могла считаться хорошенькой. И действительно, сверкающие синие глаза и рыжевато-золотистые кудри придавали ей необычайно пикантный вид. Ей было всего семнадцать, а королю — двадцать три.

— Ваше величество, — начал граф Бьют, — могу я представить вам Валериана Хоксуорта, герцога Фарминстера, и леди Аврору, герцогиню Фарминстер? Они не смогли присутствовать на свадьбе вашего величества и последующей коронации, но приехали в Лондон специально, чтобы выразить вам свое почтение. Герцог, как и вы, ваше величество, питает большую склонность к деревенской жизни и сельскому хозяйству и сам управляет своими поместьями, где выращиваются превосходный скот и племенные лошади.

Лицо короля мгновенно просияло.

— Это правда? — спросил он.

— Да, ваше величество, — с поклоном ответил герцог.

— Где находятся ваши угодья?

— В Херефордшире, ваше величество.

— Когда-нибудь мы обязательно приедем в гости, — пообещал король. — Можете поверить, что я искренне завидую вам, Хоксуорт? Мне так хотелось бы быть на вашем месте!

— Но вы нужны Англии, ваше величество, — учтиво заметил герцог. — И станете править этой страной справедливо и мудро.

— Душа фермера, а язык истинного придворного! — усмехнулся король и обратился к супруге:

— Позвольте представить вам герцога Фарминстера, дорогая.

Герцог склонился перед королевой, а король обратил взор на Аврору, которая опустилась перед ним в глубоком реверансе.

— Я слышал, мадам, что в здешнем обществе вы стали поистине притчей во языцех. Скажите на милость, чем вы заслужили подобную репутацию? Вы кажетесь милой, респектабельной и рассудительной женщиной.

Аврора вспыхнула, чем немедленно убедила короля в своей искренности, и постаралась изложить всю историю как можно короче.

— Боюсь, я была такой глупенькой, ваше величество, — заключила она.

— Совершенно верно, — согласился король, — но Господь позволил вам исправить содеянное, ваша светлость, и теперь, надеюсь, все уладилось. Вижу, вы счастливы. Нравится вам сельская жизнь?

— О да, ваше величество, — восторженно заверила Аврора. — Я так скучаю по Хокс-Хилл! Чудесное местечко, где можно растить детей!

— А вы хотите детей, ваша светлость?

— Конечно! — горячо воскликнула Аврора. Король улыбнулся В каких бы грехах ни обвиняли молодую женщину, она, очевидно, раскаялась и станет послушной и добродетельной женой и любящей матерью. Король Георг восхищался такими женщинами. Вот истинная англичанка!

— Разрешите представить вас королеве, — сказал он Авроре.

Герцогиня сделала придворный реверанс королеве Шарлотте и была вознаграждена милостивой улыбкой.

— Вы, кажется, не уроженка этих мест? — заметила Шарлотта.

— Да, ваше величество, я родилась на острове Святого Тимофея, в Карибском море, и жила там, пока чуть менее года назад не приехала в Англию. Остров был подарен моей семье его величеством Карлом Вторым.

— Как вы там жили? — с любопытством осведомилась королева.