Великолепный век Сулеймана и Хюррем-Султан - П. Дж. Паркер

Давуд торжественно скакал рядом с султаном. Сулейман рассеянно потрепал по гриве своего нового коня и опустил голову. Подергал густую гриву, погладил мускулистую шею жеребца.

Давуд видел, что боль потери сквозит в каждом движении и в каждом взгляде его любимого. Лицо Сулеймана было мрачно; глаза налились кровью, веки распухли. Он ссутулился в седле. Давуд взял его за руку, безмолвно утешая. Они продолжали медленно рысить в длинном строю янычар.

Ибрагим и Запольяи скакали на пол-лиги впереди, во главе войск союзников. Давуд разглядел нескольких разведчиков, которые вышли из долины и приблизились к двум полководцам. Они несколько минут посовещались, а затем Ибрагим развернул своего скакуна и помчался к султану.

Давуд с подозрением следил за подъезжающим великим визирем. Неспроста он так широко улыбается, неспроста так блестят его глаза! Ибрагим развернул коня, чтобы ехать по другую сторону от султана.

— Новости из Вены, господин, — сказал он, отдышавшись. — Фердинанду не удалось заручиться помощью своего брата Карла, поэтому он в страхе бежал из города. Жители Вены слышали о наших подвигах в Пеште и оцепенели от ужаса, узнав о приближении нашего войска. Их бросили, предоставив самим сражаться за свою жизнь.

— Они капитулируют без кровопролития? И янычары не тронут их? — подавленно спросил султан.

— Не сомневайся, мой господин. Я собрал офицеров и поговорил с ними, приказав, в свою очередь, поговорить с солдатами. Уверяю тебя, Сулейман, друг мой, они не сделают ничего помимо моего личного приказа.

— Благодарю тебя, великий визирь, — негромко проговорил Сулейман, коснувшись плеча Ибрагима. Однако дружеское прикосновение не удалось — Ибрагим подхлестнул коня и поскакал в начало колонны. Давуд посмотрел ему вслед и повернулся к Сулейману.

«Ты ничего не видишь, да, господин?» — подумал он.

К концу сентября объединенные силы находились в сердце Австрии. Им предстоял последний бросок до Вены. Солдаты безжалостно сжигали деревни, попадавшиеся им на пути. Крестьян, которые не желали переходить на их сторону, резали или угоняли на невольничьи рынки на Востоке. Давуд заметил, что самыми жестокими показали себя венгры под командованием Запольяи. Они мстили своим врагам-австрийцам, и никто не мог сравниться с ними свирепостью. Когда по пути они встретили несколько тысяч женщин, детей и стариков, которых эвакуировали из Вены, чтобы сэкономить запасы продовольствия в городе, началась ужасная резня. Венгерские войска окружили караван беженцев и резали всех, кто пытался бежать или просил пощады. Солдаты насиловали женщин и убивали детей. Долины оглашались криками умирающих.

Ибрагим вошел в шатер Сулеймана, вытирая окровавленные руки о траву. Смеясь, он бросился на землю рядом с султаном.

— Господин мой, жаль, что тебя не было с нами. Ты получил бы большое удовольствие от женщин и мальчиков… Ужас в их глазах лишь усиливал удовольствие. Поверь, овладеть женщиной в последнюю минуту ее жизни — ни с чем не сравнимое наслаждение!

Сулейман неприязненно поморщился.

Давуд переводил взгляд с Ибрагима на Сулеймана и обратно.

Ибрагим расхохотался и снова встал, схватив себя за плоть между ног. Когда он выбежал из шатра, чтобы присоединиться к своим солдатам, его кафтан распахнулся, обнажив его мужское достоинство, покрытое кровью. Ярость закипела в сердце Давуда. Он подошел к выходу из шатра и с порога обернулся к Сулейману.

— Почему ты позволяешь такое? — воскликнул он. — Как можно допустить, чтобы солдаты резали невинных людей? Ведь это самое обыкновенное убийство!

Сулейман, всецело захваченный своими мыслями, покачал головой:

— Давуд, здесь триста тысяч солдат. И мы ведем войну. Мы не делаем ничего такого, чего не делали Габсбурги с народами Европы во время своих кровопролитных завоеваний. Мне не нравится то, что здесь творится… И все же война есть война.