Великолепный век Сулеймана и Хюррем-Султан - П. Дж. Паркер

Хюррем пересекла двор и взбежала наверх, в свои покои. Холод пронизывал ее до костей, но она его не чувствовала. В своей спальне она пробыла всего лишь несколько секунд, которые понадобились на то, чтобы кое-как накинуть на себя свободные шаровары и рубаху, едва прикрывавшие большой живот. Она выбежала на галерею и спустилась по другой лестнице, ведущей в покои Сулеймана.

Очутившись у личных покоев султана, она ловко поднырнула под руки охраняющих двери евнухов и бросилась к любимому. Полы рубахи развевались на ходу, обнажая круглый живот. Она вскочила на диван, на котором лежал Сулейман.

Перед султаном на коленях стоял Ибрагим; он нежно поглаживал раненую ногу своего господина. Вбежав в комнату, Хюррем заметила, как ужас отразился на лице Ибрагима, он тут же отдернул ладонь от ноги Сулеймана, зажмурился, а затем упал ниц на пол, чтобы не видеть ее.

Сулейман покосился на Хюррем, затем на Ибрагима и вдруг громко, от всей души расхохотался. Он даже закашлялся от смеха. Не отрывая взгляда от пола, чтобы не смотреть на фаворитку, Ибрагим поднес ему кубок с красным вином. Не переставая смеяться, султан одним глотком осушил кубок.

— Господин, Гиацинт рассказал о… постигшем тебя несчастье. Как ты себя чувствуешь?

Сулейман снова рассмеялся и крепко прижал к себе Хюррем.

— Милая, это трудно назвать несчастьем, скорее невезением. Я остановился под большим дубом, чтобы помочиться, вдруг из-за кустов выбежал кабанчик и добился того, на что не способны даже самые сильные европейские короли и принцы.

Хюррем посмотрела на бинты, а затем на Ибрагима, распростертого на полу и обеими руками закрывшего голову. Она сообразила, что вбежала к Сулейману почти раздетая, и смутилась. Сулейман наклонился к ней и застегнул на ней рубаху. Он посмотрел на лежащего Ибрагима и, наклонившись к Хюррем, нежно поцеловал ее в губы.

— Спасибо, что пришла справиться о моем здоровье, тюльпанчик, — прошептал он. — Твое нежное прикосновение гораздо лучше грубых ласк моего милого друга Ибрагима, — добавил он с неподдельной нежностью и любовью.

Ибрагим лежал лицом в пол; над головой его болтались кисти дивана. Хюррем показалось, что он негромко ухмыльнулся.

Сулейман вытащил из-под груды подушек вышитое шелковое одеяло и жестом велел Хюррем держать его перед своим телом и нижней частью лица. Он помог ей укутаться, заботливо разглаживая складки там, где одеяло слишком тесно обнимало ее располневшее тело.

— Ибрагим, можешь встать. Моя любимая скрыта от твоего похотливого взгляда, — произнес он, и Хюррем заметила, как сверкнули при этом его глаза.

Ибрагим приподнялся и на коленях подполз к дивану. Хюррем заметила, как он исподтишка косится на нее, стараясь не смотреть ей в лицо. Хотя она прикрылась, взгляд Ибрагима словно проникал сквозь шелковую завесу. Ибрагим заметил ее распущенные пышные волосы и откровенную радость Сулеймана.

Хюррем тоже получила возможность как следует рассмотреть Ибрагима. Она подумала: «Понимаю, почему Хатидже, да и Сулейман так тебя обожают. Тебя в самом деле словно изваяли из мрамора в Древней Греции. Даже великий итальянский скульптор Микеланджело не мог бы освободить такого бога, как ты, из непорочных древних камней».

Сулейман склонился к другу и взъерошил ему волосы. Хюррем кольнула ревность.

— Господин, я хотела бы остаться с тобой наедине.

Сулейман залюбовался красотой ее ресниц.