Ботаники не сдаются - Янина Логвин

Старших Уфимцевых дома нет, Светки тоже. Лялька с Котэ надежно заперты в своем склепе и под звуки рока наверняка медитируют над какой-нибудь чакрой. Один Волька крутится у ног, виляя хвостом, когда я слышу звонок в дверь и спешу открыть ее своему гостю.

— Привет, Вань. Входи, пожалуйста! — приглашаю парня войти. — Родители в гостях, мы дома с Лялькой и с Котэ, так что познакомиться не получится. Извини, что я нарушила наши планы.

— Не страшно.

Воробышек непривычно серьезен и насуплен, и входит в квартиру широким шагом. В его руке два мотоциклетных шлема и он откладывает их в сторону, по-охотничьи оглядываясь по сторонам.

— Здравствуй, Катя, — почему-то включает официоз и, конечно же, задает вопрос в лоб: — Где он?

Я еще не видела Ваньку таким Отелло, это странно и непривычно. Он даже не видит мою улыбку. Я пожимаю плечами и показываю кивком в сторону своей комнаты.

— Он в моей спальне, как всегда.

— Где?! — сглатывает Ванька.

— В спальне. Он там живет. Пойдем!

Я беру Воробышка за руку и, пока с ним не случился шок от моей «тайной жизни с другим», завожу в свою спальню.

Комната довольно уютная. Здесь есть много чего. Встроенная мебель, телевизор, кровать, кресло, шкаф с книгами, компьютерный стол. Здесь есть весь набор для жизни девушки, а в любимых вещах — оттиск моей души, но нет парня, и Воробышек, войдя, удивленно озирается.

— Не понимаю… Катя, он что, спрятался?

— Не совсем. У него ужасный характер и он не любит незнакомцев. Но сейчас он в полной боевой готовности, так что пообещай не делать резких движений. Он, конечно, страшный, но ты для него страшнее.

— Вот насчет резких движений — не уверен, — хмурится Ванька. — Не нравится мне все это. Эй ты! — обращается к невидимому сопернику. — Выходи, давай! Будь мужиком, в конце концов! Катя, у тебя здесь что, есть балкон?!

Мне ужасно смешно. Нет, ну правда, судя по Ванькиному виду, еще чуть-чуть и он полезет искать за шторами, но я заставляю себя сказать серьезно. Потому что шутить с Сёмой чревато, а я действительно намерена их познакомить.

— Вань, сядь, пожалуйста, — подвожу и усаживаю Воробышка на кровать. — Все, хорошо, ты сейчас его увидишь, просто посиди смирно…

— Чего?!

— Иначе он может тебя укусить!

— Что?! Кать, не смешно! Это мы еще посмотрим, кто кому и чего откусит! Тьфу! Оторвет!

— Глаза закрой!

Ванька упирается и мне приходится поцеловать его в губы. Я чувствую их напряжение, но они отвечают, и руки парня тут же оказываются на талии…

— Катя…

— Подожди! — я отстраняюсь и подхожу к террариуму. — Не открывай! — прошу, аккуратно доставая из него Сёму.

Мне пришлось прервать его охоту за мушками и паук настораживается. Я пересаживаю его на ладонь — мохнатое чудо размером с блюдце, а затем, аккуратно на одно из колен Воробышка.

— Вань, — наклоняюсь к парню и шепчу на ухо, — ты главное не пугайся, я с тобой! Можно смотреть!

Но на всякий случай оставляю теплые пальцы лежать на шее Ваньки.

— Катя, ты меня сегодня с ума сведешь своими тайна-ик! — ми.

Паук красивого бархатистого цвета оттенка «венго» с оранжевыми пятнышками на коленцах и угольками четырех пар эбонитовых глаз. Взрослый самец. Воробышек вздрагивает, и Сёма воинственно поднимает две передние лапки.

— …Твою ж… мать!

Надо отдать парню должное, он остается сидеть на месте, и я понимаю, что испытание на смелость Иван точно прошел. Не могу удержаться и снова целую парня в щеку. Сейчас она гладкая, а в университете была колючая. Он как всегда побрился и вкусно пахнет морем и хвоей.

— Это Сёма, — говорю тихо. — Мой домашний питомец — красавец мужчина. Другого Семена в моей жизни нет.

— Но я не понимаю…

— Ты так внезапно спросил меня о парне, что я не смогла придумать имя и сказала первое попавшееся, которое повторяю каждый день.

— Но как же голос? Я ведь сам слышал?

— Это был Костик — Лялькин ухажер. Он видел меня в ту ночь, когда я выбиралась из дома к тебе, вот и позвонил узнать: где я и что со мной. Честно, Вань.

— Гот, что ли? Который тощий с патлами и похож на девчонку?

Что ж, это правда. Именно таким все и видят Котэ, но все равно я чувствую обиду за Сердюкина.