С любовью, Лара Джин - Дженни Хан

В НОЧЬ ПЕРЕД СВАДЬБОЙ, пока мои торты остывают на кухонном столе, а все домочадцы расставляют стулья во дворе, я еду прощаться с Крис.

Едва открыв мне дверь, она говорит:

– Я тебя не впущу, если ты собираешься плакать.

– Я не могу сдержаться. Мне кажется, что я вижу тебя в последний раз. – Слеза течет у меня по щеке. Есть что-то окончательное в этом моменте. Я это знаю, просто знаю. Крис стремительно летит к новому. Даже если мы увидимся снова, все будет не так. У нее беспокойная душа. Мне повезло, что она была со мной так долго.

– Ты увидишь меня через неделю, когда я сбегу обратно домой, – шутит она. В ее голосе слышна едва заметная нотка трепета. Несмотря на хвастовство и браваду, Крис нервничает.

– Ни за что. Все только начинается. Настало время, Крис. – Я обнимаю ее и пытаюсь не плакать. – Теперь это случится.

– Что?

– Жизнь!

– Ты такая сентиментальная, – говорит она, но я готова поклясться, что вижу в ее глазах слезы.

– Я тебе кое-что принесла. – Я достаю из сумки и вручаю подарок. Крис срывает упаковочную бумагу и открывает коробку.

Внутри фотография в рамке в форме сердечка, не больше елочной игрушки. Мы вдвоем на пляже в одинаковых купальниках, нам лет двенадцать, может, тринадцать.

– Повесь это на стену там, где окажешься, и все будут знать, что дома тебя кто-то ждет.

У нее выступают слезы на глазах, и она стирает их тыльной стороны ладони.

– О господи, ты ужасна, – говорит она.

Я слышала, что лучших друзей встречают в колледже и они остаются с тобой на всю жизнь. Но я уверена, что всю жизнь буду дружить с Крис. Я все коллекционирую и сохраняю навсегда.

Когда я возвращаюсь домой, Трина – в «Соул-сайкл», папа продолжает расставлять стулья, Марго отпаривает платья подружек невесты, а Китти нарезает бумажные флажки для растяжек над столами с десертом. Я начинаю покрывать торт глазурью. Желтый торт с ванильным сливочным кремом, как я и обещала Трине. Торт жениха уже готов и даже украшен крошкой от печенья. Торт невесты я переделываю второй раз: от первого пришлось отказаться, потому что я недостаточно обрезала верхние слои, и, когда сложила их вместе, торт получился безнадежно кривым. Второй тоже немного неровный, но толстый слой сливочного крема скроет все огрехи. По крайней мере, я на это надеюсь.

– На этом торте столько глазури, что у нас всех будет диабет, – замечает Китти.

Я прикусываю язык и продолжаю крутить торт и смазывать верхушку, чтобы все было гладко.

– Хорошо выглядит, Марго?

– Выглядит профессионально, – успокаивает она, проводя отпаривателем по подолу платья.

Проплывая мимо Китти, я не могу удержаться от замечания:

– Кстати, три последних флажка кривые.

Китти меня игнорирует, напевая про себя: «Сахарная кома, оу бэби, от этого торта у нас сахарная кома» – на мотив старой песни «Сахарный домик». Тут я сама виновата, потому что ставлю ее каждый раз, когда что-то пеку.

– Мы в последний раз в таком составе, – говорю я. Марго поднимает голову и улыбается.

– Я рада, что нас станет больше, – говорит Китти.

– И я, – подтверждает Марго, и я практически уверена, что она говорит искренне. Семьи уменьшаются и увеличиваются. Все, что можно сделать, – радоваться этому, радоваться друг другу, пока есть возможность.

Я не могу заснуть, поэтому спускаюсь за чашкой «засыпай-чая». Наливая воду в чайник, я выглядываю в окно и вижу красные искры сигареты в темноте. Трина курит на улице!

Я решаю отказаться от чайного ритуала и пойти в кровать, пока она меня не увидела, но когда я выливаю воду из чайника, она входит в кухню с банкой «фрески» в руке.

– Ой, – говорит она от неожиданности.

– Я не могла заснуть, – поясняю я.

А она одновременно просит:

– Не рассказывай Китти!

Мы смеемся.

– Честное слово, это был последний раз. Я много месяцев не курила!

– Я не скажу Китти.

– Я тебе должна, – выдыхает Трина.

– Хочешь «засыпай-чая»? – спрашиваю я. – Его делала нам мама. Он очень успокаивает. Становится уютно, и хочется в постель.

– Звучит волшебно.

Я наполняю чайник и ставлю на плиту.

– Ты переживаешь из-за свадьбы?

– Не переживаю… просто нервы. Я так хочу, чтобы все прошло задорно, без сучка без задоринки… – У нее вырывается хихиканье. – Каламбур. Люблю хороший каламбур. – А потом она говорит: – Расскажи, что случилось между тобой и Питером.