Только одна ночь - Кира Дэвис

– Чушь собачья!

Снова этот печальный смех.

– Полагаю, я это заслужил. Но мне правда жаль, что я так с тобой обошелся. Такого рода разговоры приемлемы лишь в мужских раздевалках да стриптиз-клубах; мне ли не знать, я провел там немало времени.

Я вздыхаю, беру пульт и начинаю медленно листать новостные каналы, без особого интереса глядя на то, как трагедии сменяются развлечениями. Люди умирают на Ближнем Востоке, а европейский принц хочет представить царственному семейству празднование Хеллоуина в американском стиле. Мужчина из Нью-Йорка убивает жену и детей, а Ким Кардашьян получает очередные шестьсот тысяч долларов за появление на каком-то мероприятии. Истории перетекают одна в другую практически без паузы, улыбки и хмурые взгляды мелькают с быстротой огоньков на рождественской елке.

– Однако я хочу, чтобы ты подумала кое над чем, – продолжает Том, требуя моего внимания. Он уже некоторое время бормочет извинения во всех видах и формах, но его слова не идут ни в какое сравнение с маникюром Ким за пятьсот долларов.

– И над чем же? – устало вздыхаю я.

– Не сохраняй свои отношения ради фирмы, но и не заканчивай их из гордости. Он тебе нравится, Кейси. Если бы не нравился, ты бы не стала рисковать всем ради встреч с ним.

– Я позаботилась о Дейве, – холодно объявляю я. – Как и обещала.

– Значит, он не бросится Фриланду на грудь, заливая рубашку слезами и жалуясь на то, что девушка обманула его с большим плохим мистером Дейдом? Отличная работа! Я тебя недооценил.

– За это тоже стоило бы извиниться. – Я отхлебываю вина. Неловкий молодой журналист вещает правдивые истории о Stranger Danger.

– Ты права, ты права, – говорит Том. – Прости. Но это не меняет смысла того, что я говорю. Никто не заставляет тебя ничего делать, но не отказывайся от отношений из вредности.

– Ты опять это делаешь.

– Что делаю?

– Недооцениваешь меня. Неужели ты и впрямь полагаешь, что я не вижу тебя насквозь? Слова ты поменял, но не смысл. Ты хочешь, чтобы я продолжала встречаться с мистером Дейдом, потому что это тебе выгодно. Мое сердце тебя не волнует.

– Это несправедливо… по крайней мере, не совсем справедливо. Я действительно хочу, чтобы ты наслаждалась своим романом, потому что ты мне нравишься. Мои извинения и советы так же законны, как твой гнев и обвинения. Но в какой-то момент тебе придется признать, что между нами существует некий симбиоз. Если я посоветую тебе следовать зову своего сердца и ты послушаешь меня, то все только выиграют. Да, мои мотивы в большинстве своем эгоистичны, но этом ничего не меняет.

В этом весь Том – вертится, как уж на сковородке.

– Тебе нужны еще договоры с Maned Wolf, да?

– Ну, не надо так торопиться.

Я начинаю смеяться, ничего не могу с собой поделать.

– Я больше не желаю слышать о той ночи, когда ты увидел… не хочу говорить о том, как то платье… – Я краснею и скрежещу зубами, злясь на себя за смущение. – Просто никогда больше не упоминай об этом, хорошо? – в итоге выдаю я.

– Никогда, – поспешно уверяет он меня. – Я обещаю.

Мне хотелось бы заставить его пообещать, что он и думать об этом тоже не будет. Я могла бы потребовать с него это, но слишком устала от лжи и обмана. Я знаю, что Том много раз воскрешал в памяти этот момент. И в своих фантазиях он не был таким честным. Я знаю, что, стоит ему теперь посмотреть на меня, и в его мозгу невольно возникает тот образ. Я ежусь от унижения, но, по крайней мере, унижение реально. Впервые в жизни я способна признать свои истинные чувства, а не скрывать их под благопристойными эмоциями.

– Я не закончила роман с мистером Дейдом. И не планирую делать это.

– Скажешь мне, если и когда соберешься? Чтобы я мог приготовиться сам и подготовить фирму?

– Я обещаю, – говорю я, передразнивая его.

И практически вижу, как Том улыбается.

– Ты настоящее сокровище, Кейси.

– До свидания, Том.

Я вешаю трубку.

По телевизору тестируют детей. Журналист утверждает, что эти тесты доказывают: даже самый ответственный ребенок примет приглашение незнакомца при правильном стимуле и достаточно гладкой лжи. Дети импульсивны, говорит журналист. Если к ребенку подходит хорошо одетый обаятельный взрослый и начинает говорить с ним властным тоном, он откликается. Он забывает, чему его учили, забывает обо всех предупреждениях и идет за незнакомцем навстречу опасности.

Я смотрю на мужскую сорочку, которую ношу в качестве ночной рубашки, и чувствую себя таким ребенком.