Поцелуй с разбега! - Арина Ларина

Радость всегда должна быть чем-то омрачена. Иначе просто не бывает. В жизни все уравновешивается, чтобы замотанные неурядицами и краткосрочными взлетами человечки не расслаблялись.

Больничный безжалостно закрыли, и Верочка должна была идти на работу. Больше всего ей хотелось уволиться, причем заочно, наплевав на ненужную ей трудовую книжку, благо стаж там был жалким и никакой роли в ее будущем пенсионном обеспечении не сыграл бы. Совещание с Сережей на эту тему было приятным, но непродуктивным.

– Делай, как сердце подсказывает, – проникновенно сказал он, на чем, собственно, тема и закрылась, перейдя в более приятное для обоих русло.

Мама считала, что бросать работу, на которой столько платят, да еще из-за какой-то невнятной истории, глупость несусветная.

– Пора уже повзрослеть, – назидательно бубнила Ярослава Аркадьевна. – Деньги – грязь, но они нужны, даже если тебе претит столь меркантильное отношение к жизни. Надо рассчитывать только на себя. А без хорошей зарплаты ты зависишь от всех, и от меня в том числе, а я, как бюджетница, завишу от нашего государства. То есть в любой момент могу получить пинок под зад и вылететь на пенсию. Тогда я нам не завидую.

Верочка все понимала, но мысль о том, что придется вернуться в коллектив, где ее считают воровкой, или просто подозревают, где за перегородкой сидит Филипп, с которым вообще неизвестно как общаться, приводила ее в содрогание.

Муськину никто не спрашивал, но она сама влезла с заботливым вопросом, как Вера собирается совмещать работу с сессией и плохим самочувствием. И что по этому поводу думает ее бойфренд? Аллочка, конечно, имела в виду Филиппа, но Вера теперь с чистой совестью, не оправдываясь хотя бы перед Муськиной, могла сказать, что бойфренд уважает ее мнение, какового на данный момент не имеется.

– Руся, – Вера печально продавливала диван в гостиной старшей подруги и жаждала руководства к действию или хотя бы подсказки, – чего делать-то?

– Я вообще не вижу проблемы в данном случае. Во-первых, задача номер «раз» – выяснить, что у нас с Алексеем Константиновичем. Это практически невыполнимо, поэтому и сосредоточься на этой важной для меня миссии. Совершать подвиги ради близких всегда легче, чем ради себя. А уж родина тебя не забудет. Во-вторых, умой своего Филиппа…

– Как? Чем?

– Своим равнодушием. Тем, что ты и без него неплохо устроилась. Даже если твой костоправ явление временное.

– Он не костоправ, он пульмонолог. И вовсе он не временно…

– Ты хватаешься за мелочи, не улавливая сути. Делай вид, что ничего не произошло, ничего не изменилось. И его предательство совершенно тебя не ударило и не подкосило. И не потому, что ты готова все ему простить, а потому, что тебе на него глубоко и откровенно плевать. Как на прохожего, наступившего тебе на ногу. Он в прошлом. И тебе не больно, тебе по барабану.

– Руся, как быть-то? – продолжала ныть Вера, разглядывая рисунок обоев. Как быть, было ясно. Просто хотелось перешагнуть этот неприятный отрезок жизни, чтобы потом остались о нем лишь светлые воспоминания. Пройти кусочек столь сложного в моральном плане пути не было ни сил, ни желания.

– Вера, я ж уже сказала!

– Сказать легко…

– Давай, давай, каждый хоть раз в жизни должен совершить подвиг.

– Чего ради?

– Хотя бы ради меня.

– А, да. Я забыла. Тебе нужен мой шеф…

– Не-а. Не нужен уже. Как-то перегорела я. Понервничала, обиделась, да и с Гошкой сейчас все наладилось. Все равно по-старому уже не будет. Как говорится: ложечки нашлись, а осадок остался. Просто хочу знать, в чем дело. С какой радости он так резко от меня сдернул, да еще через секретаря попрощался. Такого у меня еще никогда не было.

Вера вздохнула – придется ползти на амбразуру. Хотя больше всего хотелось сдаться и зарыться в песок.

Коллеги встретили ее довольно приветливо, словно ничего и не случилось. Это настораживало, как затишье перед грозой. Но жизнь кипела, все суетились, уже отойдя от новогодних праздников и живя предвкушением лета, отпуска и прочих приятных вещей, ожидание которых скрашивает серые будни. И Вера расслабилась.

Филипп, видимо пересмотревший все, что было, тоже встретил ее вполне ровно, поцеловал и даже подарил какой-то брелочек, явно из рекламной свалки клиентских подачек, побрякивавшей и шуршавшей в ящике его стола. Но тем не менее это было приятно. Особенно в предвкушении того, как она, словно ни в чем не бывало, расскажет о Сергее. А лучше, если не расскажет, а как бы между прочим, при случае, поставит перед фактом или познакомит.

Мечты – стихи, а жизнь – проза. Любой позитив зачастую имеет такое объяснение, которое запросто повергнет вас в траур или выбьет почву из-под ног. Филипп тоже не желал иметь за спиной непримиримого врага. А кто, как не брошенная женщина, мог мастерски портить жизнь и делать мелкие пакости? Только соседка-пенсионерка, решившая разнообразить свою жизнь и добавить в кровь адреналина за счет нервных клеток своих соседей. Именно поэтому он настроил себя на нежную дружбу с Верочкой, так резко перешедшей из категории женщин, с которыми можно провести всю жизнь и умереть в один день, в категорию коллег, с которыми достаточно быть на дружеской ноге и одаривать их дежурными комплиментами.

Если бы Вера знала, что в жизни Филиппа тоже произошли немаловажные изменения, то, вероятно, торжество ее слегка поувяло бы. Но, как гласит проверенная веками мудрость: меньше знаешь – крепче спишь. И Вера пока наслаждалась, паря на недосягаемой высоте и ожидая удобного момента, чтобы клюнуть Филиппа в темечко. Не больно, без злобы, но для повышения самооценки и для самоудовлетворения. В их истории надо было поставить точку, многоточие ее не устраивало. Каждому хочется, чтобы последнее слово осталось за ним, и Вера не была в данном случае исключением.

А Филипп, пока его длинноногая пассия, не оправдавшая доверия и возложенных на нее надежд, болела, сдался на милость победителей. В данном случае победителями, к обоюдной радости, были Илья Федорович и тосковавшая по любимому супругу Алина.

Примирение было весьма банальным и напористым. Задавшаяся целью Алина сначала заставила отца притащиться к бывшей теще с вином и тортом, что Валентина Степановна совершенно неожиданно восприняла почти благосклонно, а после того, как вино закончилось, даже пыталась кокетничать с утомленным доверенной ему миссией Брыкиным. Филиппа в тот раз он так и не дождался. Алинин детектив элементарно потерял клиента из виду, а сотрудники Кочеткова всю ночь промаялись у второразрядного клуба, где Филипп сначала играл в бильярд, потом пил, а потом заснул в подсобке. Тратить время на подобные глупости Илья Федорович более не собирался. Он засунул принаряженную дочь в машину к детективам Кочеткова и велел катать ее до тех пор, пока ее ненаглядный супруг не осядет на любой квартире: у мамы или на съемной. Алину уже устраивал любой вариант, тем более что непредсказуемая Валентина Степановна теперь была на их стороне.