Аарон - Вероника Мелан

И они сидели все вместе, неторопливо пили чай, расслабляли ноги – шутка ли то с горы, то в гору, да еще и с тяжелыми рюкзаками, – смотрели на плавные линии холмов у горизонта, щурились от яркого солнца и балдели от ощущения сытых животов. Сухие пайки оказались благополучно забыты. И хвала за это Создателю.

Канн почему-то глядел туда, где за кустами колыхалась кругами по поверхности вода.

Холодная, наверное.

За его взглядом внимательно следил ассасин.

– Хорошая она, – вдруг неожиданно изрек он, и у Аарона от удивления вытянулось лицо. Декстер редко хорошо отзывался о людях – чаще всего он вообще о них не отзывался. Пускал пулю в лоб и уходил. А тут такие слова.

– Хороший человек, – пояснил Рен.

Канн отвернулся.

– Да, раньше была хорошей. Давно.

– Такой же и осталась.

Странный полдень, странный разговор. Может, Райна и осталась хорошей, вот только зачем идет к озеру «Дхар»? Ведь не просто же так?

– А ты спроси ее, – Декстер читал его мысли. Всегда умел улавливать то, о чем думает собеседник.

– Я бы спросил, да только она не ответит.

– Ну, если ты ее при этом оскорблять не будешь.

– Да иди ты, – незло рыкнул стратег. – Я хоть как теперь спроси, все равно не расскажет.

– Не верю, что она кого-то убила намеренно. Скорее, случайно.

Он только что озвучил то же самое, о чем Аарон думал последние два дня; Баал слушал их молча – наслаждался овевающим лицо ветерком, прикрыв глаза. Полчаса назад он сожрал столько мяса, что Канн на его месте уже лопнул бы.

– Хочешь, чтобы заговорила? Извинись.

– За что, за правду?

– А ты упертый.

– А ты нет? Тем более, я уже извинялся.

– Попробуй еще раз. Не все является тем, чем кажется на первый взгляд, – глубокомысленно изрек Рен и тоже откинулся на спину и прикрыл глаза; его сосед какое-то время смотрел на расслабленное лицо друга, затем раздраженно фыркнул.

И все же задумался.

Действительно, спросить бы ее – пусть не сразу о совершенном убийстве, пусть не с места в карьер, – но хоть о чем-нибудь. Завести разговор, узнать чуть глубже, что она за человек, а там уже и задать главный вопрос – почему идет к озеру? Что такого произошло, что Комиссия разрешила ей совершить столь длинный и опасный поход, для чего?

После того, как тронулись в путь, местность выдалась ровная, хорошая – под ногами трава, ни тебе склонов, ни тебе уклонов – шагай – не хочу.

Поначалу Аарон просто снизил темп и позволил обогнать себя Баалу. Тот бросил удивленный взгляд, без слов понял намек и прошагал мимо тормознувшего коллеги. Затем Канн «отстал» еще, долго ждал, пока приблизится Райна. Но та не приближалась – снижал скорость он, снижала и она – явственно не желала вступать в диалог.

Оно и понятно.

Ему пришлось дожидаться ее стоя – со спины девчонку подгонял ассасин, и совсем остановиться она попросту не могла.

– Я хочу поговорить.

– О чем?

– Просто. Поговорить.

Теперь они шагали рядом. Райна на него не смотрела – глядела то себе под ноги, то вдаль. Ему иногда казалось, что она вообще забывала о том, что, помимо нее, рядом есть другие люди – он сам, Рен, Баал. Она будто ускользала куда-то одновременно внутрь себя и наружу – любовалась деревьями, пейзажами, небом. О чем-то думала и все время молчала; ему хотелось вывести ее «на поверхность».

– Райна?

Она удивленно посмотрела на него. Наверное, не ожидала, что скажет не «Марго».

– Я хочу спросить.

– Спрашивай.

Ответила буднично, просто, и он снова подивился тому, что она не рычит.

Удивительная какая-то.

– А как ты стала богатой? Может, не мое дело – не отвечай, если не желаешь. Но просто интересно.

Теперь она бросила на него другой взгляд, чуть более хмурый, говорящий, «так я и думала, что однажды ты спросишь», но ответить, все же, ответила.

– Это все Рид.

И Канн удивленно притих. Ждал продолжения – мол, Рид – это мой парень, мужчина или кто еще, но не дождался. Спросил сам:

– А кто такой Рид?

И забоялся фразы «Мой мужчина». Сам не понял, почему забоялся – лишь уловил противное чувство – как будто холодная змея по животу.

– Это мой финансовый консультант.

И на сердце тут же отлегло – финансовый консультант, надо же. Райна и финансовый консультант! А, впрочем, чему он удивляется? Она далеко не глупа и очень внимательна – не далее, как вчера в пещере это доказала. Значит, выросла с тех пор, значит, сумела подняться! И почему-то против воли почувствовал за себя гордость. Ведь когда-то помог…

– А где ты его нашла?

– Знакомый посоветовал.

Он опасался затянувшегося молчания, но Райна продолжила:

– Нашла в его компании советников по инвестициям. Я тогда выиграла сумму в лотерею – не большую и не маленькую, – не знала, как потратить. А когда услышала про консультанта, решила попробовать. С тех пор он и занимается ведением моих дел: покупает какие-то акции, во что-то вкладывается – только приносит мне документы на подпись.

– Которые ты не читаешь, – не хотел язвить, но все равно съязвил.

– Которые я не читаю.

Прозвучало это как – «какая я есть, такая и есть». Аарон, чтобы Райна не успела вновь нырнуть в себя, быстро поинтересовался:

– И как это?

– Как «что»?

– Быть богатой?

Они шагали рядом так просто и буднично, что у него кружилась голова, – она его не винила. Не злилась, разговаривала, не чуралась с обиженными глазами; плыли по бокам пятачки не растаявшего снега – то совсем исчезали, будто лето, то появлялись вновь, напаивая воздух сыростью и ароматом весны. Чудная местность.

– Никак.

– В смысле, никак? Ведь с деньгами что-то меняется?

– Ничего не меняется.

– Совсем?

– Ну, – она замялась. После посмотрела на него чуть грустно и вопросительно, – а что должно меняться? Деньги не меняют человека, они лишь усиливают то, что в нем есть. Жадный становится еще более жадным, щедрый сделается щедрее. Кто хочет власти, будет опьянен, а кто был добрым, добрым и останется.

Его приятно удивила такая философия. Не ожидал.

Райна продолжала:

– С деньгами можно купить хорошую квартиру и поставить в нее диван, но нельзя купить того, кто на этом диване будет спать. Можно купить яхту, но не того, кто совершит на ней с тобой путешествие. Можно забронировать самый лучший столик в дорогом ресторане, но все равно ужинать одному. Потому ничего и не меняется.