Контракт стервы - Елена Дженкинз

— Третье происшествие всего, неплохой денек в этом смысле, — поделился новостями медик, бережно осматривая пациентку.

— Все живы? — выдавила Фрэнки вопрос, как космонавт — еду из тюбика. В полной невесомости, кружившей голову.

— Да, обошлось.

Взбешенный голос Сайгона, вихрем появившегося рядо, заставил Фрэнки поежиться:

— Жива?! Я же просил, не лезь, если не уверена! Что — перелом? Сотрясение?

— Ушиб, вывиха нет, — успокоил его врач. Фрэнки выдохнула: слава богу, не хотелось бы вправлять суставы. С нее осторожно стянули костюм, и под отборную ругань Сайгона еще раз проверили суставы, а потом вкололи обезболивающее. — Вам лучше поспать. Нагрузок ни в коем случае не давать.

— Отвезу ее домой, — вызвался Сайгон.

— Не стоит, тебе же здесь нужно быть, — возразила Фрэнки, утирая слезы. Ей хотелось, чтобы ее просто оставили в покое. Но друг, естественно, не стал слушать. Подхватил на руку и перенес в свой джип.

— У меня ушиб руки, а не ног, — напомнила ему Фрэнки, и тот завелся с пол-оборота:

— Ты о чем вообще думала?! Это из-за твоего хахаля? Ты шею свернуть могла с таким настроем!

— Да пошел ты! Все — вообще все! Пошли вы!!! — Слезы снова хлынули из глаз, и Фрэнки попыталась выбраться из машины, но Сайгон ловко нажал на кнопку, блокируя двери.

— Малыш, ну забей ты на этого дебила, если он тебе душу на лоскуты режет. Что ты творишь-то с собой?!

— Ничего не хочу слушать, выпусти меня, — прошептала Фрэнки, закрыв глаза. К горлу подкатила паника. Еще слово, и мозг просто взорвется. Но друг не выпустил, а вместо этого сказал:

— Ты покричи, поможет. Поори, выпусти эмоции. Потому что… знаешь… отстаивать себя и вести себя, как идиотка-смертница, — это разные вещи.

Фрэнки откинулась на спинку сиденья и сказала:

— Я не могу без него, мне воздуха не хватает.

— Еще пара таких гонок, и тебе не будет хватать частей тела.

— Дима… Дима, поговори со мной. — Она обратилась по имени, потому что не могла больше слышать нравоучений от мудрого Сайгона. Ей нужен был друг, простой смертный, который тоже совершает ошибки.

— Малышка, я не хочу давать советов. Но на твоем месте я бы уехал ненадолго, проветрил бы голову. Смена обстановки очень хорошо помогает. Я это по себе знаю. Если зашла в тупик, развернись, выйди обратно и рули в другую сторону.

«Но я не хочу! Мне нужно видеть Максима», — хотелось закричать, но друг не поймет, скажет, что это временная блажь и скоро пройдет.

Фрэнки уже не нужна была «Константа», даже от вида «Тары» мутило: теперь дом ассоциировался с той болезненной встречей, когда Максим признался, что не верит ей.

Сайгон вел машину молча, давая ей время прийти в себя, и Фрэнки уснула, успокоенная тишиной. Друг растормошил ее уже у ворот «Тары», и девушка не сразу вспомнила, что произошло, растерявшись в первые секунды.

— Погоди, не заезжай во двор. Отец дома, не стоит, чтобы он видел тебя.

— Почему?

— Он маму к тебе ревнует.

«А еще контракт стервы обязует не миловаться с друзьями. А грубо послать тебя мне совесть не позволит».

— Как Зоя, кстати?

— Плохо. В Нью-Йорк собралась на следующей неделе.

— Передавай ей привет.

— Обойдешься.

Сайгон помог Фрэнки выбраться из джипа, бережно обнял, привычно поцеловал в макушку и помог дойти до ворот.

— Позвони, как оклемаешься, малыш.

— Спасибо тебе. Извини за срыв. Меня настолько сильно в жизни еще не штормило, а тут как переклинило, света не видно.

— Не оправдывайся. Просто лечись давай. Отдохни. У тебя сессия скоро.

— У меня каждый день — сессия, экзамен на выносливость, — усмехнулась Уварова и, привстав на цыпочки, поцеловала Сайгона в холодную щеку. — Пока.

Фрэнки набрала код на воротах и вошла внутрь.

* * *

Максим смотрел, как девушка его мечты прощается с башкиром. С тем самым, который стоял слишком близко и заботливо обнимал.

Вечерело, и запаркованный поодаль, на лесной дороге, «мерседес» никто не заметил. Голубки слишком были заняты друг другом, что обратить внимание. Да и фары Максим выключил, а фонари у ворот поместья высвечивали только две фигуры, затемняя все, что находилось вне зоны освещения.

Егерь запарковался рядом с «Тарой», чтобы дождаться Фрэнки. Он везде опоздал и решил не мельтешить, а приехать к девушке домой. На соседнем сиденье лежали цветы, в кармане — кольцо. То самое, которое купил еще неделю назад, на всякий случай.

Ему казалось, что если сдвинется с места, выйдет из машины — то убьет обоих, исполнив обещание.

Твою мать! И Максим еще переживал, стоит ли делать предложение Фрэнки теперь, когда влез в проблемы с казахским торговцем из правительства. Мол, зачем бедняжку под удар подставлять.

И вот пожалуйста. Стоило прислушаться к той прикольной старухе, которая за ужином в «Таре» подметила: «Фрэнки на гонки ради башкира собралась, чтобы вернуть парня».

Не-ет, не может быть, чтобы все это время девчонка использовала Максима, пытаясь вызвать ревность в этом байкере. Сущность упрямо отрицала эту теорию. Слишком притянуто за уши, неправдоподобно… Сущность кричала: «Плевать, что нет доверия, главное — потребность быть рядом!»

— Вот же тварь! — процедил Максим, и когда парочка распрощалась, вырулил на дорогу в направлении «Дола». Да, сейчас вечер пятницы, но зато в кабинете — отличный бар. Можно дочитать роман и выпить за несостоявшуюся помолвку. Третью в его жизни.